Самюэль покачал головой:
– Нет, но у нее двое детей от мужчины, с которым она живет, и они счастливы. Думаю, это я вылечил ее от желания выходить замуж.
Они засмеялись. Для Сибиллы это была чисто французская история. И она вдруг вспомнила, что Беттина категорически отказывалась выходить замуж после брака с Тони, пока не влюбилась в Луи в Париже. Так что, возможно, Самюэля ждала похожая участь. Он заявлял, что больше никогда не женится. Но кто знает, что уготовила ему судьба в грядущем? А пока Самюэль был доволен тем, что имел. Он обожал дочь и работу.
Сибилла и гость спустились в супружескую спальню Грегори. Пора было одеваться к ужину. Молодые люди все еще находились внизу. Энди показывал гостям антикварный бильярдный стол в игровой комнате, находившейся в цокольном этаже.
– Простите, но у меня нет смокинга, – произнес Самюэль.
– Не беспокойтесь об этом! – воскликнула Сибилла.
Она была убеждена, что сегодня Баттерфилды не появятся в столовой. Сен-Мартены были для них чужаками, поэтому, скорее всего, им придется ужинать с семейством Грегори и молодыми гостями.
– Но у меня есть галстук и голубая рубашка, – добавил Самюэль, – к сожалению, я не взял с собой белую.
Сибилла не могла дать ему рубашку Блейка, потому что ее муж был выше Самюэля и шире в плечах. Одежда Блейка не подошла бы ему.
Через час Сибилла и Самюэль встретились внизу. Сен-Мартен выглядел великолепно в своем твидовом пиджаке, голубой рубашке, темно-синем галстуке от французского дома моды «Эрмес», дорогих туфлях и черных джинсах. Сибилла надела один из своих самых скромных вечерних нарядов. На ней была длинная черная бархатная юбка и черный кашемировый свитер. Гость сделал хозяйке дома комплимент. Вскоре подоспели Блейк и молодежь.
Все вместе – шумной толпой – они направились в столовую. В коридоре Блейк и Сибилла переглянулись. Они почти не сомневались, что столовая пуста, но, дойдя до дверей, увидели сияющий хрусталь, тускло мерцающие серебряные приборы и горящие свечи. У дверного проема замер Филлипс. Все Баттерфилды находились на месте и, судя по всему, ждали гостей. Когда Грегори и остальные вошли в столовую, Августа окинула их оценивающим взглядом с таким видом, с каким обычно ответственный за строевую подготовку сержант осматривает солдат.
– Что это у вас на ногах, графиня? – строго спросила она Куинн, которая прыснула со смеху. На ней были высокие ботинки из ярко-розовой замши, подобранные им в тон ажурные чулки, черная бархатная мини-юбка и ярко-розовый свитер из ангорской шерсти. – Вы стащили эту обувь у солдата?
Куинн снова захихикала. Ее бабушке, с которой она виделась на Рождество, тоже не понравились эти ботинки. Однако Куинн не обижалась ни на нее, ни на Августу. Она считала реакцию старушек забавной. Затем Августа спросила взъерошенного Магнуса, где он потерял свою расческу. И посмотрела на Самюэля.
– Ах, да, – наконец промолвила она, оправившись от шока, – так выглядят теперь мужчины. Порой Блейк тоже надевает подобную одежду. Не понимаю нынешнюю моду…
Сен-Мартен решил, что это такая шутка. Остановившись перед Августой, он низко поклонился, поцеловал ей руку и сказал:
– Бонсуар.
– Ну, конечно, это все объясняет, – усмехнулась старушка. – Вы француз! Неудивительно, что вы одеты подобным образом. Ваши соотечественники раньше носили атласные наколенники и камзолы из парчи. Так чего же можно ожидать от вас сейчас?
– В таких нарядах ходили англичане при дворе, мама, – напомнила Гвинет.
Сибилла подошла к Самюэлю, чтобы представить его должным образом Августе:
– Миссис Кэмпбелл, это Самюэль Сен-Мартен, сын Лили, внук Беттины.
Возникла долгая пауза. Оба – и Самюэль, и Августа – были ошеломлены.
– То есть это мой… праправнук… – пробормотала старушка. В ее понимании Лили была еще ребенком.
– А это его дочь, Лора, – продолжила Сибилла.
Лора была в длинном черном платье, позаимствованном у Каролины, и туфлях на высоких каблуках. Августа внимательно смотрела на Самюэля и его дочь, пытаясь осознать происходящее.
– Я видел их сегодня в холле, когда они только приехали, – с гордостью заявил Ангус.
– Что ты там делал? – спросила сестра.
Днем старик никогда не выходил из своей комнаты.
– Я потерял волынку, а Филлипс нашел ее. Какая красивая девушка, – пробормотал Ангус, указывая на Лору.
Августа бросила на него сердитый взгляд, и все рассмеялись. Это сняло напряжение.
– У моего брата ужасные манеры, он не умеет общаться с женщинами, – объяснила она Самюэлю. – Значит, вы – француз… Но Лили у нас американка. Она родилась в этом доме.