Супруги легли в постель, но не сразу уснули. Вечер прошел замечательно, в приятной дружеской атмосфере, и Блейк перебирал в памяти его эпизоды.
– Жаль, что Беттина осталась одна с ребенком. Ей будет непросто растить его, – промолвил он.
– По-моему, она не рада, что все так получилось. Беттина поняла, что совершила ошибку. Она поспешила бросить вызов родителям и теперь сожалеет об этом. Но уже слишком поздно что-либо менять. Может, ребенок поднимет ей настроение и примирит с действительностью. Будем надеяться на это.
– Берт считает, что никто не возьмет ее с ребенком замуж.
– Гвинет говорит то же самое, но мы-то знаем, как будут развиваться события дальше. Родители Беттины ошибаются. После войны останется много молодых вдов с детьми. Эта война изменит мир. Женщины, лишившись кормильцев, пойдут работать и обретут самостоятельность и свободу от многих условностей.
– Они станут похожими на тебя, – сказал Блейк, и Сибилла засмеялась.
На следующее утро супруги проснулись поздно. Они провели спокойные мирные выходные с детьми и хорошо отдохнули, набравшись сил перед новой рабочей неделей.
В декабре на Сибиллу навалилось множество дел. Среди прочего ей нужно было подготовиться к Рождеству и приезду Энди. Она купила подарки для всех, включая Баттерфилдов. Две семьи собрались вместе, чтобы украсить огромную елку в зале, как это всегда делали при жизни Баттерфилды. Чарли и Блейк достали искусственную ель, а затем принесли из гаража игрушки. Берт рассказал им, где они находятся. Муж Алисии, Хосе, помогал ставить и украшать елку. Он, конечно, заметил, что члены семейства Грегори разговаривают с кем-то невидимым, и решил, что Алисия права: их хозяева немного не в себе.
– Они общаются с воображаемыми друзьями, – рассказывала Алисия мужу, – причем не только дети, но и взрослые.
Но Грегори хорошо платили и были добрыми приветливыми людьми, поэтому Алисия и Хосе сквозь пальцы смотрели на их причуды. Они решили не обращать внимания на странности эксцентричных работодателей.
В рождественское утро Баттерфилды и Грегори собрались в бальном зале вокруг наряженной елки, под которой лежали подарки. Раньше Грегори поздравляли друг друга в сочельник, а в этом году решили следовать традициям Баттерфилдов и обменяться подарками на Рождество. Филлипс подал гоголь-моголь, добавив в стаканы взрослых бренди. Однако Магнус и Чарли успели сделать глоток из стаканов родителей, прежде чем были застигнуты на месте преступления. Филлипс пожурил проказников и не стал наказывать их, он очень любил мальчиков.
Родители заявили, что ночью в доме был Санта-Клаус и оставил для детей подарки. Чарли и Магнус еще верили в сказки и были в восторге от слов родителей. Мальчики получили по велосипеду. Магнус тут же сел на свой ярко-красный велик и стал кататься вокруг елки по просторному залу.
И дети, и взрослые остались довольны подарками, обнаруженными под елкой. Беттина получила распашонки и другую детскую одежду от матери и бабушки. Все вещицы были ручной работы, очень красивые, украшенные кружевами и вышивкой. В предрождественские дни Августа и Гвинет трудились не покладая рук. Они были хорошими рукодельницами. Беттина сказала, что чувствует себя слонихой. По словам акушерки, дежурившей в доме, ребенок был уже нормальных размеров и мог появиться со дня на день. Беттине хотелось скорее освободиться от бремени и обнять свое дитя. Ей надоело чувствовать себя больной и беспомощной.
В тот вечер обе семьи снова сели за праздничный стол. А на следующее утро Грегори уехали в Аспен, взяв с собой лыжное снаряжение и теплую одежду. Они планировали вернуться домой утром 31 декабря, чтобы вместе встретить Новый год. Грегори получили много приглашений от друзей и знакомых, однако решили отметить Новый год в компании Баттерфилдов, ставших для них родными людьми. Сибилла купила новое серебристое платье, которое собиралась надеть на праздник.
Неделя в Аспене пролетела незаметно. Родители и дети катались на горных лыжах, общались и гуляли по украшенным гирляндами улицам. Энди много рассказывал о своей учебе в Шотландии. В Аспене он напропалую ухаживал за хорошенькими девушками и куда-то уходил по вечерам. Каролина расспрашивала его о колледже и просила дать совет, куда поступать после школы. Энди охотно отвечал на вопросы сестры. Она уже послала заявления в десяток учебных заведений и собиралась, если получится, остаться на западе страны. Приоритетными для нее были Стэнфордский и Калифорнийский университеты. Ей не хотелось уезжать далеко от дома, как это сделал брат, хотя Каролине нравился Эдинбург.
Счастливые, отдохнувшие Грегори вернулись в Сан-Франциско с загорелыми лицами и белыми кругами вокруг глаз от солнцезащитных очков в полдень 31 декабря.
Вечером Сибилла надела новое серебристое платье, и Блейк сказал, что она выглядит потрясающе. Родители вместе с детьми спустились в столовую, где уже сидели Баттерфилды. Гвинет была в черном кружном платье, расшитом бусинками, и походила на даму с картины Джона Сингера Сарджента. Ее наряд дополняли роскошные бриллианты. На Августе было платье из черного бархата. А Блейк удивил Сибиллу, надев купленный недавно фрак. Он решил, что будет выходить в нем по вечерам в столовую.
– Наконец-то вы прилично одеты! – с одобрением заметила Августа, увидев Блейка, и тут же, по своему обыкновению, сказала колкость: – Не прошло и года.
Вообще-то Августе нравился Блейк. Он всегда был почтителен и внимателен к ней.
После ужина они играли в шарады, а затем отправились танцевать в бальный зал. Блейк включил музыкальный центр, который недавно установил здесь, и пригласил жену на первый танец. Дети, хихикая, наблюдали за взрослыми. Беттина чувствовала себя толстой неповоротливой моржихой. На ней было черное бархатное платье, которое, казалось, трещало по швам. На Беттину уже ничего не налезало, однако она выглядела красивой и молодой, несмотря на огромный живот. Гвинет и Берт тоже стали танцевать, но их танец длился недолго. Скоро они отправились на террасу, и Сибилла решила, что разговор у них там зашел о погибшем сыне. Мысли о Джошуа не давали Баттерфилдам покоя. Через некоторое время Гвинет и Берт вернулись в бальный зал, чтобы присоединиться к остальным. И тут в дверном проеме появился одетый в военную форму Джошуа. Он помахал с порога рукой, и все присутствующие радостно приветствовали его. Джошуа вернулся! Блейк и Сибилла были счастливы, видя радостные улыбки на лицах своих друзей.
– Их мир совершенен, потому что завершен и принадлежит прошлому, – произнес Блейк, снова пригласив жену на танец. – В нем все идет по кругу. Поэтому нет необходимости узнавать, что их ждет впереди и что происходит. Нам, по крайней мере, все это известно. В этом, наверное, и кроется секрет привлекательности Баттерфилдов: мы не можем влиять на события прошлого, на их мир, но они могут влиять на нас – тем, что мы узнаем от них.
Когда часы пробили двенадцать, все начали обниматься, поздравлять друг друга с Новым годом. Сибилла расцеловала Джошуа, которому очень шла военная форма. Все были рады видеть его снова дома. Он вернулся через четыре месяца после своей гибели. Возможно, муж Беттины тоже скоро появится в особняке. Эта мысль неожиданно пришла в голову Сибиллы, но она отогнала ее. Особняк не был домом Тони Сальваторе, поэтому вряд ли он придет сюда. В книге Беттины Сибилла не нашла упоминаний о призраках, а о Тони было сказано вскользь, хотя он был отцом ее дочери. Но как только второй муж Беттины удочерил малышку, воспоминания о Тони быстро стерлись из ее памяти. Кстати, Беттина недолго оставалась одна. Встретив Луи де Ламбертена, она обрела верного спутника жизни.
Джошуа танцевал со всеми дамами по очереди, даже с Беттиной, несмотря на ее огромный живот. Однако Беттина продержалась на паркете совсем недолго, через несколько минут она устала и опустилась на стул. А Джошуа закружился в танце сначала с Люси, потом с Каролиной. Дочь Сибиллы и Блейка выглядела сегодня потрясающе в темно-синем атласном платье и туфлях на высоких каблуках. Ее светлые волосы были зачесаны наверх и собраны в «хвост».
– Скоро Грегори выдадут дочь замуж, – промолвила Августа, обращаясь к Гвинет, которая наблюдала за Каролиной и Джошуа. – Она быстро взрослеет.
Каролине исполнилось семнадцать лет, и Августа решила, что это подходящий возраст для замужества. Услышав слова матери, Гвинет засмеялась. Она знала, что Сибилла не согласилась бы с Августой. Представления Грегори о том, когда девушка должна выходить замуж, сильно отличались от тех воззрений на жизнь, которые разделяли Гвинет и ее мать.
К трем часам ночи все устали от безудержного веселья. Новый год наступил, а с ним появились новые надежды и планы. Еще в полночь Берт поднял бокал и провозгласил тост в честь 1918 года. Он надеялся, что этот год будет удачным для его родных и друзей. Сам Берт был на седьмом небе от счастья, потому что Джошуа наконец-то вернулся домой. Чего еще могли желать Баттерфилды?
Глава 10
Первого января все взрослые обитатели особняка выглядели немного помятыми. Накануне было выпито немало шампанского. Звучали тосты и за успехи в Новом году, и за возвращение Джошуа. Праздник удался на славу. Взрослые приходили в себя и мало шутили за столом. Тем не менее они с удовольствием слушали рассказы Джошуа. И Баттерфилдам, и Грегори было интересно, что он делал все это время, но они старались не задавать ему вопросов о войне. Сибилла заметила, что Джошуа повзрослел и выглядел более зрелым и степенным. Теперь он как две капли воды походил на свое изображение на портрете, который висел в холле.
Беттина молчала и в конце ужина, извинившись и сославшись на недомогание, встала из-за стола и ушла. Вскоре Гвинет поднялась наверх, чтобы проведать ее. Затем она появилась в проеме двери столовой и махнула рукой, подзывая к себе Сибиллу. Та поднялась с места и быстро направилась к подруге. Гвинет шепнула ей, что у Беттины начались схватки. Женщины вызвали акушерку и медсестру.
– Может, нам следует отвезти Беттину в больницу или вызвать доктора? – с беспокойством спросила Сибилла.