– Я так расстроена и напугана, что не могу Нормально думать.
– Это я уже понял.
Но об остальном он не имел ни малейшего понятия.
– Я беременна.
Тэдди тихонько свистнул.
– Проклятие! – Затем после недолгой паузы сказал: – Слушай, сейчас ложись и отдохни. Я позвоню тебе завтра утром.
Но прежде чем он позвонил, утром следующего дня в Нью-Йорке разразилась буря. Из госпиталя, где проходил детоксикацию Василий, кто-то сообщил об этом прессе. Эта весть мгновенно перелетела через океан и маленькой, но очень недоброй статьей появилась в американской печати. Служба рецензирования прессы Маргарет Фуллертон с нарочным прислала ей вырезку этой статьи. Прочитав, она пришла в ярость и одновременно испытала восторг.
– Мало того, что она спекулировала нашим именем и ее фотографии были развешаны по всему Нью-Йорку, теперь она вышла замуж за это бесполезное дерьмо и бездельника. Ради всего святого, Тэдди, чего нам теперь еще ждать? – Мать позвонила ему в восемь утра. – Ты еще поддерживаешь контакты с этой женщиной?
– Я звонил ей только вчера вечером.
– Не понимаю тебя, Тэдди.
– Послушай, черт подери, она ведь родня мне. К тому же сейчас у нее очень трудное время.
Но на этот раз Тэдди было трудно защищать Сирину. Она сделала неудачный выбор. Разумеется, не ее вина, но пресса редко склонна к доброте, и эта небольшая заметка в газете доставит ей немало волнений. И ей, и, что еще важнее, Ванессе. В одном мать была права – в отношении Василия, но никак не его жены.
– Она вполне заслужила все эти мучения. И позволю себе напомнить: никакая она тебе не родственница. Твой брат умер. Она вышла за другого – за эту шваль.
– Для чего ты позвонила мне, мама? – Говорить было не о чем. Тэдди не собирался оправдывать Василия и тем более обсуждать с матерью Сирину. – В отношении Василия Арбаса ты права. Что же касается Сирины – давай не будем говорить об этом.
– Удивлена, как это у тебя хватает терпения, Тэдди. Думаю, ты спятил. Во всяком случае, в отношении нее. Она, должно быть, вас окрутила, судя по тебе и твоему брату.
– У тебя есть еще что-нибудь?
– Нет, за исключением того, что можешь передать ей, что если она когда-либо или кому-либо упомянет нашу фамилию или же заявит о своей прежней связи с моим сыном, то я подам на нее в суд. Эта ведьма, Доротея Керр, больше не станет соваться в это дело. Как я понимаю, Принцесса, – в голосе ее звучало издевательство, – вышла в отставку.
– Временно.
– Не сомневаюсь, шлюхи в любой момент способны возобновить работу.
При этих словах Тэдди положил трубку и позвонил Сирине. В Лондоне приближался полдень, Сирина чувствовала себя лучше, чем накануне. Все утро она успокаивала Ванессу. Сирина сказала Тэдди, что, когда разговаривала с Василием в госпитале, тот уже отчасти пришел в себя.
– Значит, ты не едешь домой? – с болью в голосе спросил Тэдди.
– Пока нет.
– Держи меня в курсе. Если не позвонишь через несколько дней, я сам перезвоню тебе.
После разговора с Тэдди Сирина вернулась в комнату Ванессы, чтобы выслушать новые жалобы дочери на Василия. Эти несколько дней стали критическими.
– Я его ненавижу! Хочу, чтобы ты вышла замуж за Тэдди или за Андреаса.
– Мне очень жаль, что ты так относишься к Василию, Ванесса.
У Сирины вновь навернулись слезы, она постоянно разрывалась между ними. Ванесса как-то странно посмотрела на мать и спросила:
– У тебя правда будет ребенок?
Сирина кивнула:
– Да.