— Значит, отпуск? — прохрипел я.
— Ага. Куда захочешь.
Я кивнул.
— Ловлю тебя на слове.
— Хорошо.
Я скатился с него и лег рядом, все еще прикасаясь к нему.
— Расскажи мне, каково это — быть бывшим спецназовцем?
Несколько секунд Ян молчал.
— Еще точно не знаю. Это так ново. Пока даже неофициально.
— Да, но…
— Я хочу тебе все рассказать, — настаивал он, — правда. Но это касается только нас, и больше никого.
— Ладно.
Он прилег на бок лицом ко мне и провел пальцами по моему подбородку.
— Я серьезно. Я хочу поговорить с тобой и утомить тебя каждой мелочью, но здесь слишком много людей, и как только я начну, мне уже не захочется останавливаться, совсем как когда мы трахаемся.
Я рассмеялся.
— Это так романтично.
Его улыбка стала самодовольной.
— Я знал, что ты так подумаешь.
— Ян…
— Я знаю, что ты хочешь знать все, Ми, и обещаю тебе рассказать.
— Это очень важно.
— Я знаю, — согласился он, проводя большим пальцем по моей брови.
— Может, хотя бы объяснишь, почему расследование дела Лохлина закончилось так внезапно?
— Для них не открылось ничего нового. Очевидно, Лохлин был неуравновешен, и это стало довольно ясно из всех отчетов. Держать нас там оказалось бесполезно, это ни на что не пролило бы свет, поэтому нас просто отпустили.
Я был очень благодарен.
— В этот раз я скучал по тебе больше обычного.
— Я тоже. Я чувствовал, что время между моими отъездами становится все короче и короче, а каждый уход причинял почти физическую боль… пора было с этим что-то делать.
Его слова могли заставить мое сердце остановиться.
— Ты же знаешь, что теперь для нас все будет по-другому.
— Что именно?