Я снова посмотрел на Кона, оторвавшись от тарелки.
— Ты хорошо спишь?
Меня уже по-настоящему тошнило от людей, спрашивающих, как я сплю. Я видел темные круги у себя под глазами так же, как и все остальные, просто не хотел говорить об этом. Тут и говорить было не о чем. Сны прекратятся, когда прекратятся.
— А что, разве я плохо выгляжу? — поддразнил его я.
— Ты выглядишь дерьмово, — сообщил Ковальски, приподняв бровь и провоцируя меня возразить.
— Я в порядке, — пробормотал я, возвращаясь к еде, хотя не был особо голоден.
— Твою ж мать, — простонал Ковальски, толкнув Кона локтем, когда звякнул дверной колокольчик. — Опять это дерьмо.
Повернувшись на стуле, я с удивлением обнаружил, что к нам направляются Норрис Кокран и еще какой-то парень, которого я никогда не встречал раньше.
— Он не может спокойно поесть? — рявкнул Кон на Кокрана, когда тот приблизился к нам.
Кокран одарил его высокомерной полицейской гримасой, которая не отразилась в его карих глазах, и подойдя ближе, схватил стул возле меня, развернул его и плюхнулся рядом. Мужчина, как я предположил, его новый напарник, занял место по другую сторону от меня, так что пришлось откинуться назад, чтобы видеть их обоих.
— Какого хрена тебе нужно? — спросил я своего бывшего напарника.
— Мило, — ответил Кокран, выдавив смешок. — Дор, я тебе разве не говорил, что он обожает меня?
Парень справа от меня кивнул.
— Миро, это Дорран Баррето. Баррето, моя первая любовь — Миро Джонс.
Мы не пожали друг другу руки. Я не предложил, и Баррето тоже.
— Чего ты хочешь? — снова спросил я Кокрана.
— Ты даже не спросишь, как там мои дети?
— Мы с твоей женой друзья на Facebook, — сообщил я ему. — Я знаю, как там твои дети.
Он удивился. Я понял это по вспышке раздражения и еще какой-то эмоции, мелькнувшей у него на лице. Правда, прошло уже много времени с тех пор, как я общался с ним, так что у меня отсутствовала практика в чтении его эмоций. Впрочем, это не имело значения. Мы не были друзьями.
— Ну так что, детективы теперь выслеживают маршалов? — поддел его Кон.
Кокран взглянул на него.
— Если бы ты просто сказал, когда он вернется, вместо того чтобы давать повод для преследования, мне бы не пришлось этого делать.
— А я говорил тебе, — яростно ответил Кон, подаваясь вперед и указывая на Кокрана, — что у нас нет привычки предоставлять личную информацию людям, которые не являются семьей или друзьями членов нашей команды.
— Я его бывший напарник и полицейский.
— А полицейским, конечно же, можно полностью доверять, — усмехнулся Кон.
— Ага, а может и нет, правда? — Ковальски сыпал соль на открытую рану, которой стало продолжающееся расследование Министерства юстиции в отношении Чикагской полиции. — Не уверен, что кто-нибудь из вас, ублюдков, знает, что такое порядок.
Прежде чем ситуация обострилась, я встал и направился к двери. Кокран следовал за мной по пятам.
Выйдя на улицу, я обернулся, порядком раздраженный тем, что моя еда остывает, и Кокран отступил на шаг, чтобы не столкнуться со мной.
— Чего тебе надо? — прорычал я, выплескивая весь свой негатив, даже не собираясь фильтровать речь и сдерживать эмоции, как делал практически со всеми остальными.
— Пистолет, — спокойно ответил он, скрестив руки на груди и глядя мне прямо в глаза.