— Объясни, — потребовал я резко и холодно.
— Речь об Оскаре Дарре.
Все знали эту историю.
— Бывший бандит-головорез?
— Да.
Нужно было подумать.
— Я считал, он мертв.
— Да, как и многие другие, но он объявился на прошлой неделе во время обычной чистки турецкой бани на Цицерон-авеню.
— Ни хрена себе.
Кокран пожал плечами.
— Где, блядь, он был все это время?
— Залег на дно в Спрингфилде с каким-то кузеном.
Я хмыкнул и прислонился спиной к стене закусочной. Ноябрь в Чикаго накануне Дня благодарения еще не был морозным, но уже достаточно похолодало. И я порадовался тому, что под кожаной курткой у меня толстовка с капюшоном. Иначе ветер просифонил бы меня насквозь.
— Какое отношение это имеет к тому, что ты здесь?
— Я…
— Это будет длинная история?
Он не ответил, лишь откашлялся и прислонился плечом к стене, так что оказался лицом ко мне. Для любого, кто проходил мимо, мы выглядели как два приятеля, вышедшие побеседовать.
— Хорошо, — вздохнул я. — Рассказывай.
— В общем, после того как мы забрали и отвезли Дарра обратно в участок, он начал петь нам, что если мы согласимся заключить с ним сделку, он скажет, где находится пистолет, из которого был убит Джоуи Ромелли.
Я непонимающе покачал головой.
— Ничего не понял.
— Ты не помнишь Ромелли?
— Я помню Винсента Ромелли, который возглавлял криминальную семью Цилионе, но он уже давно мертв. Кто такой Джоуи?
— Его сын.
— У него был сын?
— Был — ключевое слово, ага.
— И как он умер?
— Ну, по словам Дарра, его застрелил некий Андрео Фиоре.
— Кто? — я снова начинал раздражаться. Ненавижу играть в «назови бандита» и особенно не хотелось играть в это с Кокраном.
— В свое время он был мордоворотом Винсента Ромелли.