В слове при вручении жезла новому епископу (предположительно епископу Антонию Бартошевичу) владыка Иоанн следующими словами назидает новохиротонисанного: «Кроме забот о своих пасомых, надо также распространять веру Христову среди не познавших еще Истины. Проповедь Христова учения и веры во Христа и в Живоначальную Троицу есть исполнение долга, заповеданного Христом апостолам и неотъемлемый долг архипастырей и пастырей.
Ты должен нести Свет Христов всем не верующим во Христа, блистая светом своего жития и возвещая глаголы вечной жизни.
Следуя святым Василию Великому и Иоанну Златоусту, вознося за Божественной литургией молитву за всю Церковь, за всю вселенную, епископ должен знать не только свою область, но близко принимать к сердцу всё, что происходит во всей Церкви Вселенской. Не вмешиваясь в дела, тебе не подлежащие, и не посягая на власть других епископов, старайся принести пользу, где только можешь, братски помогая своим советом где нужно, а особенно своим примером стояния в истине и защитой ее»598.
2. Вторая нить, проходящая через все мысли, высказанные святителем Иоанном по вопросу Церкви вообще и Русской Церкви в XX веке в частности, следующая: врата ада не одолеют Церковь, несмотря на все ереси, расколы, несмотря на недостоинство и отступничество многих даже высокопоставленных служителей Церкви. «Бывали времена, когда, казалось, все силы адские напрягались, чтобы разрушить Церковь. Десятки тысяч мучеников одновременно предавались смерти, уничтожались до основания храмы, осквернялись святыни, гонима была Церковь языческими правителями, попиралась еретиками, раздиралась внутренними нестроениями. Но Церковь оставалась непобедимой и побеждала неправду»599.
В статье «Церковь – Тело Христово» святитель пишет: «Последствия греха, еще не изгнанного окончательно из рода человеческого, действуют не только в отдельных людях, но через них проявляются и в земной деятельности целых частей Церкви. Постоянно появляются ереси, расколы, нестроения, отторгающие часть верных. Непонимание между Поместными Церквами или частями их издревле волновало Церковь, и постоянно в богослужении слышатся моления о его прекращении»600.
3. Третья нить, проходящая через мысли, высказанные святителем Иоанном именно по вопросу Русской Церкви в XX веке, касается отношения святителя к России. Святитель Иоанн был пропитан любовью к России, ее истории, ее святым, ее святыням. Он глубоко переживал порабощение России безбожниками и был совершенно непримирим к безбожной власти, но верил, что если будет покаяние на Руси, то она восстанет. «Неужели нет и не будет больше Святой Руси? – писал святитель в 1938 году. – Не только на небе, а и здесь, на грешной земле, продолжает быть Святая Русь. Власть богоборцев лишь поработила, но не уничтожила ее. Совет нечестивый, овладевший русским народом, чужд ему, ибо не имеет ничего общего с сущностью России... Отряхните сон уныния и лености, сыны России! Воззрите на славу ее страданий и очиститесь, омойтесь от грехов ваших!»601. В «Слове перед панихидой по царю-мученику» владыка говорит: «Перед нами, перед русским народом, путь восстания есть путь сознания греха и покаяния. Для возрождения России напрасны все политические и программные объединения: России нужно нравственное обновление русского народа»602. А в отношении советской власти особенно сильно сказано в составленной святителем Иоанном Покаянной молитве, читаемой в день убиения царской семьи: «Господи Боже отец наших... предал еси нас в руки беззаконных, мерзких отступников и человеком неправедным и лукавнейшим паче всея земли»603.
Итак, перечислим те три основные положения, которыми пронизаны мысли св. Иоанна по поводу Церкви в общем и Русской Церкви в частности: 1) Церковь – вселенская, и одна из ее главных задач – распространение веры Христовой среди еще не познавших Истины; 2) врата ада не одолеют Церковь, несмотря на все ереси, расколы, несмотря на недостоинство и отступничество многих даже высокопоставленных служителей Церкви; 3) Совет нечестивых овладел Россией, но через покаяние и обновление она восстанет.
Теперь перейдем к более конкретным высказываниям святителя Иоанна о Русской Церкви в XX веке. Мы постараемся словами владыки ответить на ряд вопросов, особенно важных, как мне кажется, для участников нынешнего Всезарубежного пастырского совещания. Считал ли святитель Иоанн официальную Церковь в России (т.е. Московский Патриархат) полностью отпавшей? Каково было отношение святителя Иоанна к митрополиту Сергию (Страгородскому) и его Декларации? Являются ли Зарубежная Церковь и Московский Патриархат «частями», имеющими свои начала от одной «Матери-Церкви»? Возможно ли было, хотя бы в принципе, признание святителем Иоанном официальной Церкви в России и было ли таковое признание на деле?
Святитель Иоанн считал, что после водворения безбожной власти в России Церковь разделилась на Церковь гонимую и Церковь в изгнании, образовались как бы две ветви одного древа. В 1946 году он писал: «Жестокая волна борьбы с Церковью прошла в наши дни в нашем Отечестве... Многие иерархи и бесчисленное множество священнослужителей было умерщвлено различными способами. Другие, памятуя слова Господни: Егда же гонят вы во граде сем, бегайте в другий (Мф. 10, 23) и следуя примеру многих святых отцов древности, покинули тогда Родину и соединили под своим духовным водительством русских людей, нашедших себе прибежище в иных странах»604.
Что из себя представляла Зарубежная часть Русской Церкви? «За рубежом России создалась Зарубежная Русь, духовно окормляемая Русской Зарубежной Церковной властью, по лицу всего земного шара стали устраиваться православные храмы, объединяющие вокруг себя православных людей, по преимуществу русских, но с ними и других народностей. Вместо святынь, разрушаемых на Родине, появились новые за ее рубежом.
Зарубежная Церковь стремилась сохранить те духовные, а по возможности и вещественные ценности, которые составляли богатство Русской Церкви, ответвлением коей она является и с коей продолжает быть единой»605.
Святитель Иоанн преклонялся перед мученическим и исповедническим подвигом иерархов, оставшихся в России в годы жесточайших гонений. В своей проповеди в День Всех святых, в земле Российской просиявших, произнесенной в 60-х годах, святитель Иоанн восклицает: «Сияют угодники Божии в наше время. А сколько их на нашей несчастной измученной Родине! Сколько там священномучеников! Сколько там мучеников! Несть им числа. Сколько в различных местах сосланных наших святителей, которые скончались и подобны своим житием тем святителям, которые были преследуемы во время иконоборчества и других ересей. И Петр Крутицкий, и Кирилл Казанский, и многие иные, которые скончались где-то в неизвестности, которых и мощи никогда не будут, может быть, найдены, сияют как свет пресветлый перед нашими духовными очами на русском небе. Все они, святые угодники Божии, прославленные и непрославленные, молятся за нас, показывают нам пример»606. В трудах и письмах святителя Иоанна мне не приходилось встречать само слово «сергианство», но о действиях митрополита Сергия он вкратце упоминал. О Катакомбной Церкви как таковой он не писал.
Каково же было отношение святителя Иоанна к Декларации и узурпации церковной власти митрополитом Сергием (Страгородским) и вообще к политике Церкви в Советском Союзе?
Владыке Иоанну не было свойственно высказывать резкие суждения в отношении духовенства, пребывающего под гнетом безбожников. О митрополите Сергии святитель Иоанн почти не упоминает, кроме как в своей известной брошюре под заглавием: «Русская Зарубежная Церковь». Владыка Иоанн считал, что последнее письмо, в котором митрополит Сергий свободно писал то, что внутренне сознавал истинным, было письмо от 12 сентября 1926 года епископам, находившимся за границей. В нем митрополит Сергий писал: «Дорогие мои святители! Вы просите меня быть судьей в деле, которого я совершенно не знаю (речь идет о разногласии между русскими заграничными иерархами и митрополитом Евлогием. – Прот. П.)... Может ли вообще Московский патриарх быть руководителем церковной жизни православных эмигрантов?.. Едва ли мы с Вами увидимся еще в настоящей жизни, но уповаю, милостью Божией увидимся в жизни грядущей»607 (сокращения наши. – Прот. П.).
Далее в этой же брошюре святитель Иоанн, не оправдывая митрополита Сергия, с жалостью пишет о нем: «Тюремное заключение, угрозы в отношении не только его (митр. Сергия. – Прот. П.), но и всей Русской Церкви и лживые обещания советской власти сломили его: через несколько месяцев после своего любвеобильного письма заграничным иерархам, являвшегося как бы завещанием перед потерей внутренней свободы, митрополит Сергий издал декларацию, в которой он признал советскую власть за подлинно законную русскую власть, пекущуюся о благе народном, “радости которой суть наши радости и горести ее – наши горести” (Декларация от 16/29 июля 1927 г.). Одновременно, согласно обещанию, данному им советской власти, митрополит Сергий потребовал от заграничного духовенства подписки в лояльности советской власти»608. Святитель Иоанн считал, что если для находящихся в России и перенесших тяжелые страдания могли быть смягчающие обстоятельства их нравственной сдачи жестокой власти, то для находящихся на свободе и в сравнительной безопасности в отношении подписки в лояльности никаких смягчающих обстоятельств и оправданий не было, а наоборот, это противоречило бы здравому смыслу.
Что касается непризнания митрополитами Петром Крутицким, Агафангелом Ярославским, Кириллом Казанским и Иосифом Петроградским Декларации митрополита Сергия, то святитель Иоанн был такого мнения, что митрополит Сергий был с этими иерархами единомышлен незадолго до подписания Декларации, – это лишний раз подчеркивает несвободу действий митрополита Сергия. Владыка не замалчивает тот факт, что некоторые из этих иерархов прервали молитвенное общение с митрополитом Сергием как с «павшим и вступившим в союз с безбожниками»609, но у самого святителя Иоанна нет резких слов в адрес митрополита Сергия. Он далее в своей статье подчеркивает: «Как не признавшие Декларации митрополита Сергия иерархи и паства внутри России, так и зарубежная ее часть не выходили из состава Русской Церкви»610, т.е. они ни в коем случае не были раскольниками, а продолжали составлять части Русской Церкви. Святитель Иоанн в своей брошюре о Зарубежной Церкви заключает: «Декларация митрополита Сергия не принесла пользы Церкви. Гонения не только не прекратились, а еще усилились. К числу прочих обвинений со стороны советской власти, предъявляемых ею священнослужителям и мирянам, прибавилось еще одно – непризнание Декларации. Одновременно по всей России прокатилась волна закрытия храмов»611, а ко времени Отечественной войны «Русская Церковь внутри России находилась в состоянии крайнего опустошения... В то же время митрополит Сергий, связанный обещанием, данным советской власти, продолжал утверждать, что гонений на Церковь в России нет»612. Владыка Иоанн дал оценку Декларации, оценку простую, оценку нравственного характера. Митрополита Сергия сломили, и его действия, поскольку были продиктованы врагами Церкви, были вредны.
Стала ли Церковь в Советском Союзе после Декларации в глазах угодника Божия «безблагодатной»?
Среди бумаг святителя мы нашли машинописный текст, вернее, экземпляр, написанный под копирку, в котором владыка излагает свои мысли по поводу выражения «советская церковь». Возможно, что этот текст – первоначальный черновик письма. Год письма 1963-й. Святитель пишет:
«...когда при митрополите Антонии начинали говорить о “неправильных действиях Церкви”, он останавливал, указывая, что действия иерархии нельзя приписывать Церкви, т.к. иерархия не является всею Церковью, хотя и говорит от ее имени. На кафедре Константинопольской Павел Исповедник, Македоний, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Несторий, Прокл, Флавиан, Герман – одни сияли святостью, Православием, другие были ересеначальники, но Церковь оставалась православной. Во время иконоборчества после изгнания св. Германа, Никифора и др. не только их кафедры, но и большинство епископских замещалось арианами, другие Церкви даже не общались с нею, по свидетельству оставившего ересь и престол св. Павла, не желавшего общаться через иконоборцев, но всё же Церковь Константинопольская оставалась православной, хотя часть народа и особенно гвардия и чиновники увлекались в иконоборчество.
Так и теперь понятно, когда употребляют выражение “советская церковь” обыватели, плохо знакомые с церковным языком, но оно неподходяще для ответственных и богословских разговоров. Когда вся иерархия Юго-Западной Руси перешла в униатство, то Церковь продолжала существовать в лице верующего православного народа, после многих страданий восстановившего свою иерархию.
Посему правильнее говорить не о “советской церкви”, каковой в правильном понимании слова “Церковь” не может быть, а об иерархии, находящейся в услужении советской власти»613.
Главная причина, последовательно изложенная владыкой Иоанном, невозможности общения Зарубежной Церкви с Московской Патриархией заключалась в том, что Церковь в Советском Союзе не свободна, что она порабощена и что она не может изъявлять свою действительную волю. Владыка Иоанн не мог не верить, что она находится в таком положении большей частью не по своей воле, но в силу принуждения и насилия.
Святитель Иоанн считал, что нет вероучительных отклонений, достаточно веских, чтобы считать официальную Церковь в России незаконной. Об этом особенно ярко свидетельствует разъяснительное Обращение к шанхайской пастве от 2 августа 1946 года. Нет возможности сегодня подробно изложить весь ход церковных событий в Шанхае в 1945–1946 годах. Достаточно сказать, что по военным обстоятельствам с 1941 года на Дальнем Востоке была прервана связь с Синодом Русской Православной Церкви Заграницей. Положение в Шанхае было хаотичным. Русские эмигранты не имели никакого подданства, Советами велась сильнейшая пропаганда с призывом всем русским вернуться на «обновленную родину», где избран патриарх, открываются храмы и всем русским будет дана амнистия, царила некая эйфория по поводу победы союзных сил614. В Шанхае около 10 тыс. русских взяли советские паспорта. В июле 1945 года Епископский совет в Харбине принял решение о переходе в подчинение Московскому патриарху. В этой обстановке святитель Иоанн принимает решение и издает Указ № 650 от 24 августа 1945 года о возношении имени патриарха Алексия (Симанского) за богослужениями. 28 сентября 1945 года владыка Иоанн получает телеграмму из Женевы от Первоиерарха Русской Зарубежной Церкви о том, что Синод действует. Тогда владыка Иоанн, думается не без поддержки многих из его ближайшего окружения, а также осознавая, что, как нам кажется, он принял поспешное решение о подчинении патриарху Алексию, возвращается к поминовению своей законной церковной власти в лице митрополита Анастасия. В разъяснительном Обращении к шанхайской пастве владыка Иоанн четко объясняет причину, побудившую его сперва возносить имя патриарха Алексия за богослужением, а затем вернуться к поминовению своего священноначалия:
«...После разгрома Германии о судьбе Заграничного Синода не было никаких сообщений, и о том ходили разные слухи.
В конце июля прошлого года мы получили известие, что харбинские иерархи постановили просить Святейшего Патриарха Московского о принятии их в свое ведение.
Мы немедленно написали архиепископу Виктору, что, не имея сведений о судьбе Заграничного Синода и не будучи вправе оставаться вне подчинения Высшей Церковной власти, мы должны также войти в сношение со Святейшим Патриархом Московским и при отсутствии препятствий подчиниться ему... После Воздвижения Креста нами была получена радиограмма из Женевы от митрополита Анастасия с уведомлением, что Синод действует. ...Мы, сознавая необходимость подчинения Высшей Церковной власти, возобновили наши прежние отношения к Заграничному Синоду, получая от него отдельные указания и распоряжения и приводя их в исполнение. ...мы можем перейти в ведение другой церковной власти, лишь если нам будет о том сделано распоряжение той церковной властью, которой подчиняемся ныне, так как иначе явились бы нарушителями церковных канонов...»615.
Шанхайское китайское духовенство недоверчиво и неодобрительно относилось и к советской власти, и к московской иерархии. Некоторые представители русского духовенства и прихожане считали, что владыка Иоанн слишком внимает голосу своего китайского духовенства и вообще, как бы в ущерб русскому делу, усердно поддерживает миссионерское дело среди китайцев. В ответ на это владыка Иоанн в своем разъяснительном Обращении еще раз подчеркивает вселенскость своего восприятия Церкви и ее миссии в современном мире: «Двери шанхайских церквей всегда были широко раскрыты для всех православных христиан. Объединяя по преимуществу русских людей, церковная наша жизнь всегда особенно сильно отражала всё связанное с нашей Родиной и выражала чувства и чаяния преданных ей ее чад. В то же время и каждая другая народность, хранившая Православие, могла считать наши храмы своими... Каждый же в отдельности, без различия народности, одинаково мог и может получать в Церкви удовлетворение своих духовных потребностей и принимать участие в церковной жизни, подчиняясь установленным правилам. В Церкви Христовой “несть Еллин, ни Иудей, варвар и скиф”, все одинаково суть чада Церкви, если учение Христово и законы церковные выше всех учений и законов»616.
Во второй половине этого разъяснительного Обращения святитель Иоанн излагает свой взгляд на Церковь в России и на Церковь за рубежом: «Стремясь к единой общей цели и действуя отдельно в зависимости от условий, в которых каждая из них находится, Церкви внутри России и за рубежом успешнее могут достигать [выполнения] как общей, так и своих особых задач, имеющихся у каждой из них, пока не настанет возможность полного их объединения.
В настоящее время Церковь внутри России должна залечивать раны, нанесенные ей воинствующим безбожием, и освобождаться от уз, препятствующих внутренней и внешней полноте ее деятельности.
Задачей Зарубежной Церкви является предохранение от распыления чад Православной Русской Церкви и сохранение духовных ценностей, принесенных ими с Родины, а также распространение Православия в странах, в коих они проживают»617.
[598] Иоанн (Максимович), архиеп. Слово при вручении жезла Ν. Машинопись // Архив Западно-Американской епархии. Л. 62Б.
[599] Иоанн (Максимович), архиеп. К церковному новолетию // Приходской листок. Шанхай, 1946. № 726. С.1.
[600] Иоанн (Максимович), архиеп. Слова. С. 137.
[601] Иоанн (Максимович), архиеп. 950-летие Крещения Руси // Там же. С. 211–213.
[602] Иоанн (Максимович), архиеп. Слово перед панихидой по царю-мученику // Там же. С. 234.
[603] Дополнительный Требник. Джорданвиль, 1961. С. 2
[604] Иоанн (Максимович), архиеп. К церковному новолетию // Приходской листок. Шанхай, 1946. № 726. С.2.
[605] Иоанн (Максимович), архиеп. К церковному новолетию...
[606] Иоанн (Максимович), архиеп. Слова. С. 187–188.
[607] Иоанн (Максимович), архиеп. Русская Зарубежная Церковь. Изд. 2-е. Монреаль, 1979. С. 7.
[608] Там же. С. 8.
[609] Там же.
[610] Там же.
[611] Иоанн (Максимович), архиеп. Русская Зарубежная Церковь. Изд. 2-е. Монреаль, 1979. С. 9.
[612] Там же. С. 13.
[613] Иоанн (Максимович), архиеп. Машинопись. Л. 58 А // Архив «Русского пастыря».
[614] Иоанн Чудотворец в России. М.: Благо, 2002. С. 14. В воспоминаниях выходца из Шанхая Олега Даниловича Аратурова говорится о причинах, по которым многие русские уехали из Шанхая в Советский Союз: «Была советская пропаганда в Китае: выходил “Огонек», советские фильмы, советское правительство советуется с народом, обеспеченная старость, каждому пенсия (этого в Китае не было), дружба и доброта советских людей, богатые застолья с поросенком, гостеприимство. Перед отъездом все старые вещи выбросили, чтобы не стыдно было в Союз ехать. Сначала Советы хитро вывозили детей, хорошо устраивали и агитировали писать родителям и хвалить жизнь в Союзе...»
[615] Иоанн (Максимович), архиеп. Православной пастве шанхайской благодать и мир от Святой Живоначальной Троицы! (Издано отдельной брошюрой.)
[616] Иоанн (Максимович), архиеп. Православной пастве шанхайской... С. 6.
[617] Там же. С. 4–5.