В следующем, 1936 году скончался Первоиерарх Русской Зарубежной Церкви митрополит Антоний.
Преемником его стал митрополит Анастасий, преднареченный еще прежде и вскоре избранный Собором русских зарубежных архиереев.
Сначала та перемена не внесла изменений в положение Русской Зарубежной Церкви. Она продолжала существовать и действовать по-прежнему, руководствуясь «Положением», принятым под председательством патриарха Варнавы, и пользуясь повсеместно прежними правами. В 1937 году скончался в ссылке местоблюститель московского Патриаршего престола митрополит Крутицкий Петр, и, по-видимому, незадолго перед тем или вскоре после него, также в ссылке, скончался митрополит Кирилл Казанский, который должен был после митрополита Петра стать местоблюстителем. Патриарший московский Синод, составленный из архиереев, приглашенных в него митрополитом Сергием, утвердил последнего местоблюстителем Патриаршего престола. В то время Русская Церковь внутри России находилась в состоянии крайнего опустошения. На свободе было только 20 архиереев, большинство церквей было закрыто, уничтожено или обращено в места иного назначения. Целые области и огромные пространства не имели ни одной церкви. Мощи и чудотворные иконы были взяты в музеи. Большинство оставшегося духовенства находилось в ссылке, на принудительных работах или проживало, скрывая свой сан, зарабатывая себе каким-либо трудом жалкое пропитание и лишь тайно совершая богослужения у верных мирян.
В то же время митрополит Сергий, связанный обещанием, данным советской власти, продолжал утверждать, что гонений на Церковь в России нет.
Зарубежная Церковь, уже не состоявшая в подчинении митрополиту Сергию и его Синоду, осталась в прежнем отношении к нему, ощущая себя духовно единой со страждущей Матерью-Церковью и по-прежнему вознося моления за нее и страждущих братьев.
В 1939 году началась Вторая мировая война, в которую оказалась втянутой и Россия, управляемая советской властью. Народ ожидал, что война принесет освобождение от советской власти, и в начале войны сдавался целыми частями, не желая защищать своего угнетателя. Однако когда народ понял, что идет борьба против России, которую германцы хотят покорить себе, он поднялся на защиту Отечества. Советская власть использовала народный порыв. Видя, что таящаяся в народе вера во время войны стала неудержимо прорываться, что удержать ее нет возможности, так как она по-прежнему является главной внутренней силой миллионов русских, советская власть решила временно пойти на уступки и оказать внимание Церкви, сделать народ своим союзником в тяжелой борьбе, в которой она легко могла быть смятой без народной поддержки. Были открыты некоторые закрытые храмы, возвращена часть мощей, взятых в музеи. Это была лишь небольшая часть святынь и церковного достояния, захваченного советской властью, и однако в этом многие увидели изменение отношения советской власти к Церкви.
Советская власть допустила выборы патриарха и допустила видимую свободу Церкви, однако, в сущности, нисколько не облегчила положения Церкви. Патриарх и его Синод были под строгим надзором власти и ничего не могли совершить без ведома представителя советской власти – председателя Совета по делам Православной Церкви и должны были следовать его указаниям. В том нет никакого сходства с положением Святейшего Синода в царское время. Русский царь и его правительство были православными и стремились к благу Церкви, и если и тогда бывали случаи, когда представители власти, обер-прокуроры, неправильно понимали интересы Церкви и действия их бывали вредны для нее, однако то были отдельные эпизоды, вредные, но не представлявшие систематического разрушения Церкви.
Теперь же советское правительство является коммунистическим, безбожным в своей основе и идее, поставившим себе целью уничтожение всякой религии как суеверия и насаждение атеизма. Могут быть временные уступки, могут быть разные тактические приемы, но основная цель остается неизменной. Используя церковную власть и Церковь для достижения своих политических целей, советское правительство заранее подготовляет удар для нанесения Церкви, когда оно найдет это возможным и удобным. Доказательства и примеры такой гибкости советской политики мы видим во всех областях. Советское правительство, когда ему было нужно, широко использовало патриотизм русского народа и проявляло себя как подлинно русское правительство, однако еще не успела окончиться война, как русские патриотические лозунги были отброшены, правительство на первое место поставило интернациональную политику и цели коммунизма, хотя пока не отказалось полностью от русских исторических целей, для нее сейчас выгодных. Допустив усиление влияния армии и ее начальников во время войны, советское правительство разделалось со ставшими популярными военачальниками и послало в ссылку многих отличившихся воинов, объявив, что весь успех войны надо приписать коммунистической партии. Завязав приятельские отношения с разными иностранными правительствами, советские вожди затем круто переменились и стали обливать грязью тех, кто с ними обнимался. Призывая во время войны поддержать целость и славу Отечества, после войны советское правительство предало смерти многих видных русских патриотов.
Так и в отношении Церкви: коммунистическое правительство в противность своему основному мировоззрению поддерживало Церковь, имея в виду уничтожить всё ей разрешенное и самую Церковь, когда она станет ему не нужна.
Для чего же в настоящее время советская власть иногда проявляет видимость благожелательности к Церкви? Во-первых, она сейчас еще не чувствует себя достаточно сильной, чтобы во всех случаях вступать в прямую борьбу с верующим народом внутри России и вступить в открытый для всего мира конфликт с ним, особенно ввиду возможности международных осложнений. Во-вторых, она нуждается пока в прикрытии настоящих своих целей и использует духовенство для создания о себе хорошего мнения среди свободных народов. В-третьих, через подвластное ему духовенство советское правительство хочет влиять на Русское Зарубежье и держать в своих руках русскую эмиграцию. Зная, что русские по преимуществу объединяются вокруг Церкви, оно, не имея силы сейчас уничтожить Церковь, хочет пока через нее иметь влияние на неподвластных ей: держа в своих руках духовенство, оно тем самым рассчитывает воздействовать и на паству. Отсюда требование через покорного ей возглавителя Церкви подписки о лояльности советской власти всех священнослужителей. Законно ли такое требование и выполнимо ли оно?
Русские за рубежом России – не подданные советской власти.
Оставаясь верными своему Отечеству, мы не признаем законным правительство, идущее против тысячелетнего мировоззрения нашего народа, и мы ушли за границу, чтобы ему не подчиняться. Почему же архиереи и прочие клирики должны обещать ему лояльность? Требует ли архиепископ Константинополя, Вселенский патриарх, от своей греческой и иных народностей паствы, находящейся в Америке и других частях света, лояльности турецкому правительству?
Патриарх Антиохийский, Патриархат которого обнимает Сирию и Ливан, требует ли лояльности к одному или другому правительству от людей, им не подвластных?
Требовал ли русский Святейший Синод лояльности к русскому правительству и даже самому благочестивейшему императору от православных, являвшихся гражданами Америки или бывших подданными других государств?
Во время русско-японской войны просветитель Японии русский архиепископ Николай, оставаясь в Японии, благословлял православных японских воинов, шедших на войну сражаться за свое отечество. Хотя сам он лично не совершал богослужений, так как не мог молиться о победе над родной ему Россией, но разрешил это делать подчиненному ему японскому духовенству. По окончании войны он за исполнение своего пастырского долга был награжден русским Святейшим Синодом и самим русским царем. Если так поступал благочестивый царь и Святейший Правительствующий Синод, то имеет кто-либо право и есть ли в том нравственная правда – от людей, борющихся с безбожной властью, через их духовных пастырей требовать покорности ей?
Когда Сербский патриарх Арсений III, а после него Арсений IV со своею паствою покинули свое Отечество, находившееся с XIV века под властью турок, и переселились в другую страну, архипастыри и пастыри переселившихся сербов не подчинялись больше новым патриархам Сербии, порабощенной турками, дабы быть свободными.
Не подобное ли совершилось в Греции? Почему возникла и существует как автокефальная Церковь Элладская, хотя область ее искони составляла часть Константинопольского (Вселенского) Патриархата? Когдав 1819–1820 годах было восстание греков против турок, турецкое правительство потребовало от патриарха отлучения восставших греков, и патриарх это выполнил. Хотя греки хорошо знали, что он лишь внешне выполнил то, что от него требовали, оставаясь душою и сердцем с ними, однако, объявив его прещения недействительными, они церковно стали управляться независимо от него, а при образовании Элладского государства была устроена независимая Элладская Церковь. Около 30 лет архиепископ Константинопольский и Элладский Синод не имели между собою общения, пока между Патриаршей и Элладской Церквами не установились отношения как между Церквами независимыми. До недавнего времени греки, проживавшие в других странах, окормлялись духовенством Элладской Церкви, и лишь после Первой мировой войны, когда Турция была полуразрушена и ослаблена, греки в диаспоре стали вновь духовною паствою Вселенского патриарха. Однако Элладская Церковь и ныне остается автокефальною, и даже в нее, после Балканской и двух мировых войн, вошли новые, присоединенные к Греции области, издревле принадлежавшие Константинопольской Патриархии, а архиепископ Афинский получил титул Блаженнейшего. Очевидно, что лишь когда Константинополь снова станет столицей греческого царства, если то милостью Божьей будет, сольются вновь те две Греческие Церкви, так же как объединились все разрозненные части Сербской Церкви, когда были освобождены и соединились в одно государство все сербские области.
Если стремление сохранить духовную свободу и оградить себя от всякого влияния властей, хотя и не христианских, но всё же почитавших по-своему Бога и хотя ограничивавших свободу христиан, но открытое преследование допускавших лишь временами, было причиной внешнего отделения частей Церкви от Матери-Церкви, то тем более справедливо, допустимо и необходимо предохранение верующих от всякого давления власти, открыто поставившей себе целью борьбу с религией, как с суеверием, и систематически стремящейся к уничтожению ее.
«Врата ада не одолеют Церкви» (см.: Мф. 16, 18). Церковь испытывала страшные гонения и претерпевала их, увенчиваясь сонмом новых мучеников. Но никогда Церковь не желала гонений и молилась об избавлении от них и от соблазнов. Молилась о неуспехе гонителей, и известно, что Юлиан Отступник погиб, когда св. Василий Великий молился о сохранении Церкви от него.
Кому нужно уничтожение Зарубежной Русской Церкви?
Русским ли беженцам, Русскому Зарубежью? Но именно Зарубежная Церковь дает ему духовную силу, объединяет, предохраняет от полного исчезновения с потерей православной веры, а вместе и всей русской культуры, созданной Православием. Только враги России и русского народа могут желать этого.
Нужно ли, полезно ли Русской Церкви внутри России уничтожение Зарубежной Церкви и присоединение к Патриаршей?
Русская Зарубежная Церковь духовно не отделяется от страждущей Матери. Она возносит за нее молитвы, хранит ее духовные и вещественные богатства и в свое время соединится с Нею, когда исчезнут причины, разъединившие их. Нет сомнения, что и внутри России многие иерархи, клирики и миряне и сами рады были бы поступить, как мы, если бы могли.
Прекращение отдельного существования Церкви Зарубежной нужно и выгодно лишь советской власти. Через духовенство она желает иметь контроль над эмиграцией и влияние на нее. Эмигранты, не пожелавшие быть под духовным водительством пастырей, зависящих от Советов, оставшись без Церкви, распылятся и не станут больше опасны советской власти. Духовенство в России, особенно иерархия, явится заложницей за эмиграцию. Если когда не было никаких оснований делать ответственным патриарха Тихона за деяния зарубежной иерархии, он был обвинен в том, то при подчинении ее патриарх будет полностью нести ответственность. При выступлениях русских эмигрантов против советской власти она не постесняется также повесить патриарха на Кремлевских воротах, как турки повесили патриарха Григория V на воротах Патриархии.
Не имея видимых сношений со своею Церковью в Отечестве, Русская Зарубежная Церковь в духовном общении со всеми там страждущими и гонимыми, томящимися в узах и ссылках.
Мы верим и знаем, что сильна православная вера в России.
Господь Бог, сохранивший семь тысяч мужей, не преклонивших колено перед Ваалом в дни Ильи, и ныне имеет множество рабов Своих, тайно служащих и молящихся Ему по всему пространству Русской земли. И среди архиереев, внешне покорных советской власти, многие терзаются тем внутренне и при наступлении возможности поступят по примеру тех, кто на Халкидонском Соборе со слезами заявил, что вынужденно дали свои подписи на «Разбойничьем» соборе, по примеру св. патриарха Павла, угнетенного совестью и принявшего схиму в сознании своей слабости при иконоборцах. О том свидетельствует множество покинувших Родину во время Второй мировой войны. То знают и Советы и держат под явным и тайным надзором всех, особенно временно выпускаемых за границу.
Но наряду с тем есть и обратные явления. Недавно со страшной хулой на Бога и веру Христову печатно обрушился профессор Духовной академии протоиерей Осипов, за несколько дней до того занимавший видное положение в клире. С ним оказались в согласии и некоторые другие священнослужители, постановлением Московского патриаршего Синода от 30 декабря 1959 года извергнутые из сана и лишенные всякого церковного общения. Они вышли от нас, но не были наши, – говорит постановление словами Священного Писания (1 Ин. 2, 19). Несомненно, кроме сих уже открывшихся, есть еще и другие тайные враги Церкви, до поры притворяющиеся верными ее сынами, чтобы затем нанести ей посрамление. Под властью безбожников – духовная зима, во время которой нельзя распознать деревьев, лишенных своих листьев (см.: «Пастырь» Ермы). Там полностью исполняются слова пророка Михея: Не верьте другу, не полагайтесь на приятеля... враги человеку – домашние его (Мих. 7, 5–6).
Русские беженцы, рассеянные по всему свету, часто находясь в тяжелых условиях, ждут того светлого дня, когда Отечество освободится от власти безбожников, терзающих душу и тело их братьев, и они смогут соединиться с ним. Русская Зарубежная Церковь несет с ними тяжкий крест изгнания. Ни в чем не изменив Православию, храня предания и обычаи Русской Церкви и ее материальное достояние, находящееся за границей, она по силе своей окормляет свою паству, удерживает ее в Православии, воспитывает в ней новые поколения и распространяет Православие в народах, среди которых находится. В церквах зарубежных всегда возглашаются молитвы о страждущем Отечестве, о гонимой Церкви, об умученных и убиенных, за которых не смеют открыто молиться там, о спасении Отечества и избавлении от лютой власти, о восстановлении правоверия и благочестия. Все те моления возможны лишь при независимости от тех, кто в руках той самой лютой власти находится и ей покоряется.
Зарубежная Церковь, возглавляемая Собором епископов, в большинстве посвященных уже в Зарубежье и архиерейской присягой обязавшихся повиноваться ее церковной власти, имеет свыше 20 епископов в разных странах. Имеет мужские и женские монастыри, из которых некоторые существуют еще с царского времени (в Палестине), другие получили начало в России (Леснинский во Франции, Богородице-Владимирский в Калифорнии и Канаде), а остальные созданы уже в дни наших бедствий, в недрах Зарубежной Русской Церкви (каковы Свято-Троицкий, преподобного Иова Почаевского, Ново-Дивеево, Новая Коренная Пустынь и другие).