— Так ты даже мысли не допускаешь, что можешь с кем-то быть. О какой любви может идти речь? — спросил Силий. — Живешь мечтами. Давай для начала вернемся в наш мир, а потом уже решим кто кого любит. Я пойду свои колючки сбрею, а ты спокойно переодевайся и под одеяло забирайся.
Силий заглянул к себе. Взял нужные вещи. Перекинулся парой слов с ребятами, которые уже ложились спать. В это время у раковин почти никого не было. Можно было спокойно побриться. Это ребята ухватились за возможность бороды отращивать, когда здесь оказались. Но для начала надо иметь эту бороду, а если она растет клоками, то лучше сбрить и не позориться. Хотя столько времени его это раньше не волновало. Два года прошли в тумане с редкими просветами. Дети сказали, что они взрослые и в его советах не нуждаются. Работа перестала интересовать, а жизнь стала тусклой. Он до сих пор себя корил за проявление слабости, до сих пор хотелось ощутить вкус самогона, который за столько времени стал каким-то естественным, но он держался.
Вернувшись, он увидел Мирушу, которая лежала, закутавшись в одеяло с головой. Только нос высовывался из-под одеяла. Выключив свет, он лег рядом с ней.
— От тебя елкой пахнет. Приятно, — прошептала она, прижимаясь к нему.
— А от тебя яблоками, — скользя губами по ее щеке, ответил Силий.
— У каждого из нас свои слабости, — ответила она.
— Вот полностью с тобой согласен. Смотрю, у тебя настроение сегодня другое, — гладя ее спину, заметил Силий.
— Не знаю какое у меня настроение. Я так запуталась, что хочу проснуться завтра и узнать, что будет дальше. Ты говоришь, что…
— Что ничего не изменится. Уж поверь, но ты мне нужна не на одну ночь.
— На много ночей?
— Да, — ответил он, целуя ее в губы.
Горячая. Словно огонь. Порывистая. Она и в жизни была такой. Искренней и немного сумасшедшей. Он понял это, когда, отбросив сомнения, она кинулась в страсть. Полутонов не было. Лишь желание и жар. Порыв прошел. Силий какое-то время думал, что это было. Мируша лежала рядом, тяжело сопя ему в плечо.
— Почему ты смеешься? — спросила она.
— Мы живы, в тепле, рядом — просто хорошо.
— Хорошо? А я испугалась, что тебе плохо. Или опять что-то не то сделала. Я отключилась и просто чувствовала.
— Так и надо.
— Стучат, а я не в том виде, чтоб гостей принимать, — зевнув, сказала Мируша.
— Я посмотрю, кого принесла, — поднимаясь и быстро приводя себя в порядок, сказал Силий. Он открыл дверь. На пороге стоял Дима из его дружины.
— Силий, тебя дочь ищет, — сказал он.
— Где она? — спросил Силий, посмотрев в сторону Мируши.
— Вон, в коридоре около нашей комнаты стоит.
— Зови ее сюда, — сказала Мируша. — Не дело в коридоре разговоры разговаривать.
Пока Силий ходил за Дашей, которая стояла с ребенком на руках, Мируша быстро натянула юбку и кофту, поверх рубашки. Включила свет. Когда Силий вошел в комнату с Дашей, то у Мируши и вопросов никаких не осталось. Фингал под глазом, нос разбит. Даша прятала глаза. Малыш капризничал, недовольно попискивая.
— Проходите, в ногах правды нет, — сказала Мируша, ставя воду на печку.
— Он как проспался, так словно с цепи сорвался, — прошептала Даша. — Я думала, что он меня убьет.
— А соседи? — спросил Силий.
— Так чего соседи? Кто будет вмешиваться, когда женщины сами покрывают таких мужей? — выпалила Мируша. Она подняла руки ладонями от себя. — Ладно, молчу. Тебе и так без меня тяжко.
— Я к Тихону пошла, но его не было на месте. Потом к тебе пошла, — сказала Даша, посмотрев на отца.
— Убью его, — прошептал Силий, едва сдерживая ярость.
— Утром. Сейчас ночь. И я не собираюсь ее проводить в думах, как ты будешь кого-то убивать, а завтра стоять на суде и переживать за тебя. Все решим утром, — сказала Мируша. — Надо с этим переспать. К тому же я устала. А выяснение отношений подождет. Даша на кровати ляжет. Мы сходим к тебе. Утащим с твоей кровати матрас и здесь кинем. Если ты думаешь, что я тебя одного отпущу в комнату к ребятам спать, то ошибаешься. Дурости поддашься, а завтра жалеть будешь.