— Нет. Замерз чего-то, да и ты заболеть можешь. Поэтому пусть сам дежурит. Или Весий. Все равно тут болтается, — ответил Силий.
На столе стоял горшок с солянкой. В чистую ткань были завернутые лепешки, которые сегодня пекли на кухне. Небольшой квадратик сала с хреном в банке.
— Ты же на дежурстве был. Поэтому не успел поужинать. А чего там сухой паек? После такого мороза хочется чего-то горячего, — ответила Мируша. — На кухне же к тому времени уже спать ложатся. По-хорошему было бы уже и печку растопить, комнату нагреть, но мне скучно одной было сидеть здесь.
— Ничего. Сейчас согреем комнату и тебя отогреем, — ответил Силий. Она села на кровать. Пока он разжигал печку, она болтала ногами. Силий ушел умыться. Потом присоединился к ней, сев рядом.
— И что теперь? — спросила его Мируша.
— Поедим и спать ляжем, — ответил Силий. Она вздохнула. Положила голову ему на плечо. Они так сидели довольно долго, пока он не взял ее руки в свои. — Опять они у тебя холодные.
— Скоро согреются, — ответила она, не открывая глаз.
— Я у тебя сегодня останусь.
— Это вопрос или ты меня предупреждаешь? Хотя, мне страшно одной в комнате находиться, поэтому я не против. Наверное думаешь, что я такая легкомысленная.
— Ничего я такого не думаю, — ответил Силий.
— А что ты думаешь?
— Что хочу есть и спать, — он посмотрел на нее. Скандал? Нет, рассмеялась.
— Думаю уже солянка разогрелась, — сказала Мируша, соскакивая с кровати и начиная хозяйничать около стола. После этого села напротив, поставив руки на стол и подперев щеки.
— Сама чего не ешь?
— Не хочу. Я же ела, прежде чем к тебе пошла болтать. Знаешь, ты пока единственный человек, который спокойно слушает мою болтовню и не просит замолчать. Я сегодня мышь видела. В кладовке. Решила, что надо туда кошку загнать, чтоб она мышь поймала. Так эта гадина вместо ловли мышей начала охотиться на копчености, что были подвешены к потолку. Тогда пришлось выгнать мышь и загнать Дижа, чтоб он эту мышь поймал. А он заявил, что мышей ловить не умеет. Но увидев копчености… В итоге и его пришлось гнать из кладовой метлой. Он упирался и хотел там остаться. А я вспомнила про горь-травку, которую мыши на дух не переносят. Насыпала ее по всей кладовке, еще и к зерну подкинула. Мыши должны уйти. У нас дома мышей не было из-за нее. Хотя только тебе по секрету скажу, что тут не только в травке дело. Надо еще встать на одну ногу три раза прыгнуть и хлопнуть в ладоши, попросив горь-траву мышей прогнать. Тогда точно сработает.
— Насыщенный у тебя выдался день.
— Да ладно, вот когда я тараканов гоняла, там сложнее было. Надо завтра еще собак и кошек переловить и выгнать у них блох.
— Неделя началась со вшей, закончится блохами?
— А чего мы должны сидеть с букашками? Ты знаешь сколько они дурных болячек переносят? И никому дела нет. Почему-то в крепости никому не до чего дела нет. Каждый сам о себе думает. Но раз они все заняты, то я не против подумать обо всех, даже если им это не нужно. Или они думают, что им ненужно. Почему люди такие глупые? Делаешь ведь хорошее. Зла не желаешь, а к тебе настороженно так относятся?
— Это ты и сама ответить на этот вопрос можешь. Вот я к тебе со всей душой, а ты не веришь, — сказал Силий.
— Не верю. Потому что такое быть не может.
— Вот и они не верят, — ответил Силий. Мируша сняла куртку. Прошлась по комнате. Она словно забыла о его существовании.
— И все равно, я не понимаю.
— Чего ты не понимаешь?
— В чем твой интерес?
— В женщине, которая кругами ходит вокруг меня. От твоей юбки у меня уже все рябить начало, — он перехватил ее и обнял, прижимая к себе. — Не бойся так.
Это не так страшно, как кажется.
— А если завтра…
— Я не уйду.
— Но я тебя не люблю.