– Все не так просто, мелисса. Я не собирался воевать.
–Почему?
– Я как Визерия, подожду, пока не покажется истинный игрок в этой истории. Это должен быть тот, кто имел власть над сарфином, дергал за ниточки моего братца. Я точно знаю, что он есть.
– Ты думаешь…
– Я уверен. Не стоит прыгать в пропасть, из которой уже не вылезти.
–Не может быть, ведь в Мириде столько магов, которые носят и титул, и имеют место в обществе, что за год не управимся.
–Потому я прошу сохранить мою тайну.
–Не такой он уже и тайный,– посмеялась мелисса, махнув рукой.– Я теперь не усну, пока не увижу своими глазами твой краегоульный камень.
–Мелисса льдов и снега любит играть с огнем,– не удержался корсей, и воссиял улыбкой.– Мне стоит быть осторожнее.
–Неужели я увидела это?
–Что именно?
–Твоя улыбка. Я часто думала, о твоей улыбке, особенно когда впервые увидела тебя. Твой одинокий, блуждающий взгляд навсегда запомнился мне, но как ты улыбаешься – никак не улаживается в голове.
– Теперь ты запомнишь.
– Теперь я счастлива,– ответила девушка не сводя изумрудные глаза с корсея.
Снова воцарилась неловкая пауза, что могла быть заполнена медовым поцелуем между двумя влюбленными, но девственно раскрасила легким румянцем лица наших героев.
–Странно, но, похоже, я слышу музыку,– вслушавшись в тишину, Хиона отличила отдаленные звуки свирели, что звучали из-за окна.
–Действительно странно,– корсей бросил косой взгляд на мелиссу, а после насторожил слух.– Это скорее в городе, за стеной. Пляски?
– Скорее всего.
Завороженная звуками той мелодии, мелиса взялась напевать медленный мотив. Восхитительная музыка проникла в сердце девушки и преисполнило ее новыми впечатлениями, обволокла теплыми ощущениями, что невообразимо воодушевляли ее, добавил жар в дивные глаза цвета глубокого изумруда.
Хиона все продолжала напевать мелодию, ловко попадая в ноты, а после, ее тонкие ножки стали шевелиться в такт той музыки, что она слышала. Подняв руки на уровне пояса, девушка принялась медленно двигаться. Со стороны в сторону покачивая бедрами мелисса стала плавно шевелить кистями руки. Кружась в медленном танце, девушка напоминала легкий ветерок, что приспел в то самое зимнее утро, когда солнце вылезает из-за сгустка серых туч и говорит о весне. Что- то похожее было в ней. Холодная как лед кожа имела серебристый оттенок, золотые волосы крыли маленькую грудь.
Ликише следил за мягкими движениями Хионы, со стороны восторгаясь ею. Желание примкнуть к прекрасной танцовщице возникло у корсея не сразу. Жизнь с Аморфом не проходила в вечных боях. Потом и кровью он заработал себе бесстрашное имя, но танцевать? Корсей об этом даже и не думал. Да и представить такое было не возможно. Однако Хиона навряд ли догадывалась, как проходила его жизнь в ирильских пустынях. Не смотря на его растерянность, она ловко выманила его из глухого угла.
На счастье для Ликише, ему не стоило так извиваться как Хионе. Его роль в танце была мала: держать круг, в котором кружила Хиона. Присуще тонкость движений и плавное тело, девушка смогла воссоздать образ райской птицы: как бы облетая вокруг своих угодий, летучий хранитель Рая, встретила на своем пути любовь. Изредка подавая рук своему хранителю, влюбленная птица возвращалась обратно, в свой круг.
Изгибаясь со стороны в сторону, прельстительно взмахнув руками, Хиона обволакивающе улыбалась. Зеленые, как загадочные камни малахита, глаза волнительно смотрели на него. Обжигали. Поднимая жар в сердце. Странные двоякие голоса наперебой звучали в голове корсея. Один наказывал немедленно бежать от нее как можно дальше. Не теряя ни минуты, спастись. А другой, прислушаться своему сердцу и заключить мелиссу в своих объятиях.
« Нет! Я не могу ее потерять! Не могу уступить своему брату. Но она так нежна и невинна, словно девственный цветок среди холода и мрака… который несет Аморф. Аморф. Странно, почему меня не волнует то, что он скажет. Впервые мне все равно! Но не на нее. Она единственная кто меня волнует!»
Уже глубокая ночь, а корсей не сводил влюбленного взгляда с мелиссы, страшась не нарушить ее сон. Вдоволь натанцевавшись, Ликише аккуратно отнес сонную красавицу на кровать. Уложив любимую подле себя, и только лишь задышав вместе с ней в унисон, корсей осознал, как он нуждается в ней. Чувствовать. Видеть ее и знать, что она рядом. Быть любимым ею. Желать ее. Что ему хотелось просыпаться с ней каждое утро и каждую ночь и вот так же засыпать.
Как только последний фитиль догорал в своей лампадке, покои корсея опустились в сплошной покров мрака и черноты. Проснувшись ото сна, корсей в первую очередь ощутил мертвецкий холод, будто кто-то из темноты испепелял его ненавистным взглядом. Впервые ощутив себя слабым, Ликише поддался страху. Но тот страх не за себя. Нет! Это был страх за ту, что пробудила в нем человечность. Ликише ни за что не простит себя если с Хиной что-то случится.
Сон никак не шел в руку. Ненужные, почти извращенные тьмой мысли целиком съедали его, оставляя крохи сдержанности и правильности. Всей страстностью Ликише сдерживал себя. Останавливал внутренний пожар. И змей вел себя до боли неестественно: кидался от плеча до плеча, щекотав ребра. Непредвиденным чудом Хиона повернулась лицом к Ликише. Словно сверкающая луна девушка была очаровательна. Пленительно прекрасна! Разглядывая со стороны на лунный лик юной золотоволосой красавицы, Ликише невольно потянулся губами к ней.
– Я давно ждала этого,– распахнув глаза, Хиона широко улыбнулась.– Не думала, что ты осмелишься. Пойти против всех… хотя нет! Я знала, что ты пойдешь против всех!
– А ты коварна,– подтрунил корсей, не бросая окутывать мелиссу робкими поцелуями.
– Еще и хитра, как и моя мать.