Целый шквал эмоций заполнил все его нутро. Боль и гнев кипели в нем точно как клокочущий котелок над огнищем. За долю секунды мелкие змеиные чешуйки пробились на его шее, окрашивая кожу в малахитовый цвет. Привиделись горизонтальные зрачки, заметно растянулись черные пальцы.
– Ты не любишь правду? Правду никто не любит, но нужно слышать, чтобы мы могли хоть что-то изменить. – Совершенно спокойно сказала мелисса, оставив корсея одного, девушка устремилась к открытому окну.
Тьма медленно стелилась в покоях корсея. Черный фитилек медленно догорал в последней лампадке, что окружали их. Сквозь окна просеялся темно лиловый цвет ночи, обряжая покои Ликише в новые, более благородные тона. Огни песчаного города манили, навеивая на молодых людей в романтическое настроение, однако корсей, как и мелисса, с досадою поглядывали друг на друга.
–Это особенная ночь,– первая начала она, услышав легкие шаги со спины, девушка испытала на себе его горячее дыхание.
– И чем она так особенна?– унявшись, корсей вернулся в нормальный человеческий вид, тихо подступил к девушке, взялся поддерживать разговор.
– Она последняя в моей жизни,– более чем умиротворенно ответила Хиона, вглядываясь в горящие точки ночного города.
–С чего ты взяла? Ты думаешь, что с тобою что-то случиться?
–Звезды говорят мне, что это моя последняя ночь.
– Звезды могут ошибаться,– елейным голосом прошептал корсей. – Это слова нашего Звездочета.
–Звезды не ошибаются, обманываемся мы, когда не можем принять правду.
Горько дались мелиссе Хионе эти слова. Девушка вложила в них особый смысл, надеясь поднять в своем собеседнике ту малую часть милосердия к ней.
– Повторяю, вам тут ничего не угрожает. Хотя признаю, что вы поступили глупо, вступив на южные земли без армии или хоть какой-либо охраны.
Конечно, Ликише разгадал, к чему клонит мелисса, потому он легко перевел разговор на другую тему, не желая открываться.
–Это условие твоей матери,– грустно ответила та.– Понимаю, это презрительно для нас, но мы были обязаны, согласится с Фрийей.
– Почему-то я не сомневаюсь.
– Она завладела здесь всем, хотя это большая редкость, когда женщина позволила себе такую дерзость как власть над мужчинами.
– Она ничего не боится, она же мать продолжателя рода, второе лицо в Мириде.
– Неужели мне так же предстоит стать такой?
–Какой?
– Такой жестокой как она. Я помню свою бабушку, как она безжалостно расправилась с группой голодных селян, что обкрадывали наши обозы ради пропитания своего поселения. Тысячи тон провизии везли в замок под горой… в наказание, она выпотрошила их как съестную дичь.
« И поделом! Я бы так же поступил с тем, кто обирал мои обозы», – пробежала жестокая мысль в голове у корсея, но вслух добавил.– Жестокость порождает уважение. Порой, необходимо быть жестоким, как твоя бабушка.
–Нет. Моя бабушка была такой, потому, что ее никто не любил. Она принуждала бореев любить ее. Делала такое, что даже моя мама неохотно объясняется, но она не забывает. Изуверство королевы Ледны может затмить самого Змееносца. В наших краях, о ней не говорят, даже не упомянут в день ее памяти. Делают вид, словно ее не существовало. Разве это того стоило? В силу своего понимания, я знаю, что без зла не пробудишь в себе добра. Бабушка делала то, что сплотило всю Авилонию в единую семью.
– Твоя бабушка…
– Она была одинока, как ты.
–Я не одинок.
– Нет, Ликише, может с тобою пришли твои слуги, рабы, доверенные советники, которые охотно поддержат с тобою беседу или отстоят твои права. Ты наряжен с иголочки или ходишь в ободранном плаще. Ты можешь, есть с руки на холодном полу или восседать на троне, но ты все равно остаешься один. Все равно одиночество настигнет тебя во всех смыслах своего значения и опустошит тебя точно как застарелую никому ненужную чашу.
Необычные слова Хионы потрясли корсея. Весь тот смысл… значение в этом нелегко мире, где он привык считать себя выше других, благодаря судьбоносному Змееносцу, что дал ему быть одним из существенных в магической цепочке – опрокинулось. Стерлось из памяти, словно его и не было. Его тяжелое детство, где ему приходилось выживать, юность – где он провел в падшем и забытом городе, обратилось в пыль. Теперь это стало не таким и уж существенным для Ликише.
Между двумя молодыми людьми настала неловкая пауза, которую было нечем заполнить. Каждый замыслился о своем, о своей чаше и чем ее наполнить.
–Уже поздно, мне лучше уйти,– послышался унылый голос Хионы. – Завтра сложный день.
Хиона хотела было сдаться и принять свою судьбу таковой, какая есть. Отбросить все попытки проломить его железобетонный занавес, и провести свою последнюю ночь именно так как велит ее сердце, девушка собиралась покинуть покои Змееносца, оставив его со своей совестью.