С этими словами Стальное чудовище поднялось, решительно приблизилось ко мне и отодвинуло мой стул. Вместе со мной. Легко так, совсем не напрягаясь. А потом так же легко меня схватило и как какую-нибудь котомку на палке закинуло себе на плечо. Я только и успела, что протестующе пискнуть, а потом и вовсе дар речи потеряла, почувствовав ладонь мерзавца у себя на заднице.
— Леди, продолжайте завтракать.
И де Горт понёс меня к выходу, приказав вейру не рыпаться.
Последнее, что услышала, это сокрушённый вздох Морса:
«Ну, что я говорил, цыпа?»
ГЛАВА 10
— Сейчас же отпустите! — потребовала я, когда за нами захлопнулись двери и мы оказались в холле.
Фрисо как раз шагал в сторону столовой, насвистывая себе под нос что-то весёлое. Сразу видно, у человека хорошее настроение. А вот у меня — прескверное.
При виде герцога и его ноши дворецкий замер как вкопанный. Поднос выскользнул у него из рук и с грохотом полетел на пол, а сам Фрисо, икнув от удивления, неуверенно начал:
— Ваше всемогущество…
— Отпустите, я кому говорю! — повторила, зверея.
— Если отпущу, вы упадёте, — невозмутимо заявил де Горт, кажется, даже не заметив дворецкого, и взбежал по лестнице. Так легко и быстро, словно не нёс на плече пятьдесят бесценных килограммов, ну то есть свою наину.
— Согласна на упасть!
— Но я не согласен вас отпускать.
И всё-таки какой же он гад!
Как и ожидала, гад сгрузил меня на кровать. Просто скинул на неё, особо не церемонясь и совершенно не заботясь о сохранности своей «котомки».
Я бросила по сторонам затравленный взгляд. Если и сейчас начнёт штаны спускать… Ыыы, а канделябр-то забрали!
Ироды и супостаты.
Так как вид у его охренейшества был очень (даже слишком) решительный, я поползла к другому краю кровати, чтобы увеличить расстояние между нами. Но хальдаг (чтоб его шерты за одно место покусали!) схватил меня за пятку и потянул обратно.
— Вы не имеете права! — возмутилась я, снова отползая.
А он снова сцапал меня за ногу и дёрнул на себя. Развернул, опрокинув на спину, и навис надо мной, сверля злющим взглядом.
— Ошибаетесь, Филиппа, я имею на вас все права. Сейчас вы моя, — рыкнул, вжимая мои запястья в покрывало. — Невеста, наина, собственность, вещь — называйте как хотите. Как вам больше нравится. Главное, уясните для себя: я не терплю непослушания, и за каждое проявление характера вы будете наказаны.
Меня полоснуло его словами, как будто жёсткой плетью прошлись по обнажённому сознанию. Жаль, запястья, словно наручники, сдавливали его пальцы, иначе, клянусь, я бы ему всё лицо расцарапала!
— Накажете? Слабую беззащитную девушку? Как это по-мужски! — выплюнула и едва не зашипела, когда де Горт одним точным рывком перевернул меня на живот.
Дёрнулась — бесполезно. Ладонь хальдага легла мне на шею, будто вплавляясь в неё раскалённым железом. Широкая, горячая и до обидного сильная. Ни вздохнуть, ни пошевелиться. Сейчас я была беззащитней бабочки, наколотой энтомологической булавкой и помещённой в коробку коллекционера.
— Ещё одно слово, Филиппа, и вы доведёте меня совсем до другого наказания, — рыча, пригрозила мне эта скотина и принялась свободной рукой задирать мои юбки.
В виски ударила кровь, в голове зашумело, когда де Горт, закончив своё грязное дело, грубо дёрнул за панталоны.
Ткань жалобно затрещала, а я взвыла и снова забилась в отчаянном бессилии:
— Вы что творите?!
Перевернуться на спину, лягнуть ногой мерзавца, одернуть юбки не получилось. Уже в следующую секунду правая рука де Горта впечаталась в мою ягодицу. Чувство было такое, будто на кожу плеснули кипятком, поливали снова и снова, пока он прижимался ладонью к моей обнажённой плоти.