Ему нужна была девушка тихая и незаметная, носительница Чистой крови, которая во время Беспощадной охоты не будет создавать проблем.
И что он получил?
Уже в карете, когда покидали пределы Шарха, герцог понял, что сиротка не так проста, как кажется. Один мятежный взгляд чего стоил! А её разглагольствования по поводу того, что в гробу она видела замужество с хальдагом?
И ведь как искренне, шерт побери, прозвучало! Действительно там и видела. Почему-то герцог ей сразу поверил.
И почему-то это его разозлило, вместо того чтобы обрадовать: она ведь тоже ему не нужна. Но чувство было такое, будто по груди полоснули чем-то острым.
Независимая и самодостаточная воспитанница обители? Нет, о таком он прежде не слышал.
Наверное, винить за это следовало её мятежного отца. Одна кровь. Один гнилой род.
Плод больной и противоестественной любви.
Он не имел на Филиппу планов. Вообще никаких. Просто она была единственной девицей с Чистой кровью, которую удалось так быстро найти и выкупить.
— Как прошла охота? — прервал размышления хальдага голос друга.
Матис д’Энгиен сощурился, вглядываясь в лицо де Горта, пытаясь понять, о чём он думает и почему такой хмурый сегодня.
— Как обычно. — Мэдок пожал плечами и залпом опрокинул в себя остатки вина. Потом потянулся к приставленной к креслу бутылке, чтобы снова наполнить бокал и передать её Матису, который, не имея бокала, приложился к узкому горлышку бутылки. — Я выследил и убил нэймессу.
— Я о другой охоте, — хохотнул д’Энгиен, вытирая тыльной стороной ладони рот. — Удалось выкупить сиротку?
— А то! — Де Горт негромко хмыкнул и снова поймал себя на том, что думает о Филиппе.
Слишком дерзкая, слишком самоуверенная. Желая её проучить, приструнить, сказал, что придёт к ней ночью. Подействовало. Девчонка явно занервничала. А он, глядя в её мятежные глаза, такие светлые, почти прозрачные, скользя взглядом по закушенной в немом протесте губе, по возмущённо вздымающейся небольшой округлой груди, вдруг понял, что действительно придёт.
Не чтобы проучить, а потому что, как ни странно, сиротка его зацепила.
А ещё каким-то немыслимым образом она понравилась Мороку, которому в принципе никто не нравился, а наины так вообще раздражали.
Видимо, вейр разделял чувства хозяина.
Словно прочитав его мысли, пёс поднял голову, посмотрел на своего господина, и тут же, вздохнув, опустился обратно. Прикрыл глаза и, кажется, снова задремал.
— И как она тебе?
— Этого я ещё не успел понять.
— Красивая? — продолжал допытываться Матис.
— Смазливенькая.
— Лучше, чем Шилла?
Мэдок на миг задумался, а потом невольно улыбнулся:
— Однозначно интереснее. Вот только мне сейчас не до интересных женщин.
— Знаю, знаю, всё, что тебя волнует, — это трон Харраса, — делая ещё один глоток, хмыкнул Матис.
— И тебя он тоже должен волновать.
Светловолосый хальдаг вытянул ноги, едва не задев подошвами сапог каминную решётку.
— Я не настолько самоуверен и реально оцениваю свои возможности. Мне с моими девочками не победить в Беспощадной охоте. Но, может, тебе, Мэдок, повезёт с твоей сироткой…