Люди неба. Как они стали монахами: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Когда вы живете в миру и ведете такой активный образ жизни, у вас работа, у вас друзья, вы постоянно куда-то передвигаетесь, с кем-то встречаетесь, а к тому же вам еще 30 лет, вы любите пообщаться, у вас много друзей, вы постоянно то на дни рождения, то на именины, то на свадьбы – жизнь кипит. Вы приходите в монастырь, вокруг вас монастырские стены, и, как я уже сказал, там совсем другая жизнь. Тишина, спокойствие, и вам никуда не надо бежать.

И начинается «день сурка». Вы просыпаетесь утром, идете на братское правило, потом, после правила, Литургия. Вы возвращаетесь в келью, потом вы встаете, идете на обед. После обеда возвращаетесь в келью, встаете, идете на вечернюю службу. После вечерней службы – ужин. Потом вы гуляете по территории монастыря и возвращаетесь в келью. И так изо дня в день, изо дня в день, изо дня в день. И где-то через месяц вот такого пребывания – хождения туда-сюда – вы начинаете понимать, что вы никому не нужны.

Ну, так, я говорю, вел гиперактивный образ жизни, а тут вот я ничего не делаю. И я пришел на вечернюю службу, и пришел мой духовник как раз. У нас просто в монастыре очень много прихожан, и священник приходит и вынимает просфоры. А это огромные такие лари с просфорами, и кто-нибудь стоит и ему помогает. И вот я подошел, помогаю ему, даю эти просфорки, и он у меня спрашивает: «Ну, как у тебя дела?» А у меня слезы из глаз градом: «Я никому не нужен. Жизнь закончилась. Вообще, зачем я сюда пришел? Мне тут ничего не дают делать. Вы меня в гости не зовете».

И он посмотрел на все на это и говорит: «Ну, ладно, давай начнешь еще пономарить». И вот мне поставили пономарство, уже тогда жизнь стала поинтересней, ты уже что-то должен делать. А потом я еще напросился в трапезную помогать. Он говорит: «А ты не надорвешься – и пономарить, и в трапезной?» Знаете: «драмкружок, кружок по фото, нам еще и петь охота» – вот примерно так я выглядел.

– Вы говорите, что ваша жизнь сильно изменилась. А вы как изменились?

– Ой, ну, жизнь изменилась – это у меня изменились взгляды на жизнь. А сама жизнь-то не сильно изменилась, в плане того, как я был жизнерадостным, так я и остался жизнерадостным, на мой взгляд, как я был общительным, так я и остался общительным. У меня многие друзья спрашивают: «А чего ты телефон на ночь не выключаешь?» Ну, бывает же, что мы где-то пересекаемся в паломнических поездках или я в гости приеду и посреди ночи звонит телефон. Я беру трубку в 2 часа ночи и спокойно отвечаю. Мне говорят: «А чего ты телефон не выключишь?» Я говорю: «А зачем? Если я людям даю свой номер телефона, значит, они могут рассчитывать на какую-то мою помощь. И если человек мне ночью звонит, он не просто так звонит. И если я был общительным, то я и остался общительным. Просто у меня поменялся, наверное, какой-то круг близких людей, с которыми мне интересно общаться. У меня просто с некоторыми людьми нет общих тем для разговоров. Кто-то пошел своей дорогой, а я пошел своей дорогой. Как-то вот так получилось.

Отец Трифон, наконец, смог проявить себя, когда его попросили найти финансирование для первых детских конкурсов.

– Когда я пришел в Синодальный отдел сначала просто помочь, как волонтер, ко мне подошли и сказали, что надо с конкурсом как-то помочь, нет ни финансирования, ничего. Я говорю: «Так найдите спонсоров». Они говорят: «Это как?» Я говорю: «Берете журнал – «Желтые страницы» тогда был, – начинаете его листать. Вам нужен автобус – ищете «транспортная компания». Звоните туда и говорите: «Так и так, нам нужен автобус». Мне говорят: «Можешь показать, как это?» Я говорю: «Ну, ладно». Вот 15 лет я уже показываю. Три года я каждый раз листал странички, выискивал компанию, звонил и просил. Ну, кто-то отказывал, кто-то помогал. Кто-то говорил: «Ну, на три дня не дам автобус, а на один день дам». И постепенно, постепенно… А потом, когда уже конкурс стал известный, к нам стали обращаться спонсоры: «А вам что-нибудь нужно?»

Иеромонах Трифон уже в пятнадцатый раз встречает в Москве одаренных детей из разных уголков страны. Руководя сектором мероприятий и конкурсов Синодального отдела, он стал и организатором, и просветителем, и даже сценаристом анимационных фильмов.

– После того как вы стали монахом, ваш взгляд на мир в чем изменился?

– Мне стало жить чуть интересней. Вы знаете, когда я не был еще монахом, у меня был какой-то бизнес, я чем-то занимался, и вроде как были финансы, но при этом я себе не мог позволить даже доехать до Питера. Потому что ты сидишь, контролируешь бизнес, ждешь проверки, пожарных, СЭС, налоговую, еще что-то, закупка товара. И вот круговорот такой, замкнутый круг. Я еще, когда пришел к духовнику, мы решали, что я ухожу в монастырь, он говорит: «Ну, вот сейчас пойдем к владыке Алексию», – это наместник Новоспасского монастыря на тот момент. Он говорит: «Он спросит – для чего ты приходишь, чего ты хочешь?» А я ему говорю: «Тишины и спокойствия». Он говорит: «О, это не к нам, это на кладбище». Я думаю, странно, монастырь – тишина, спокойствие. Говорят, что тут нет ее. Но оказалось действительно так. Многие думают, что монахи приходят в монастырь, закрывают двери и ничего не делают. Как у меня один друг сказал: «Ой, ну что вы там, монахи? Вот просто вот лбом об пол бьетесь и что-то бормочете еще к тому же». И я ему говорю: «Приезжай ко мне на службу». Как раз Великий пост шел. Я говорю: «Если ты утро, вечер на службе отстоишь, я с тобой соглашусь». До вечерни он не дожил. Он приехал только на утреню, еле-еле ее отстоял вместе с Литургией и сказал: «Как вы это можете вообще переносить? У меня, – говорит, – спина просто затекла. Я не могу ни стоять, ни ходить, ничего».

Я говорю: «Еще вечером приходи». Он говорит: «Не-не. Я к себе в гараж, гайки крутить».

Иеромонах на колесах

Отец Трифон подвизается в монашестве уже несколько лет. Правда, в разъездах он бывает чаще, чем в своей обители. Сегодня он снова бежит на аэроэкспресс – с победителями детского конкурса рисунка отец Трифон отправляется в Румынию. Дальше расписан весь год.

– В прошлом году у меня командировки начались беспрерывные, я имею в виду, начались в конце апреля и закончились где-то в середине августа. Мы просто получили президентский грант, у нас было 5 зарубежных выставок. Мы представляли картины детей – победителей и участников, не только победителей, – «Красота Божьего мира» за рубежом. Это были Армения, Италия, Польша, Болгария, Германия. Соответственно, надо туда доставить выставку, смонтировать ее, пару дней показать выставку, провести мастер-классы с местными детьми, демонтировать выставку и доставить ее обратно в Россию. Буквально через день, через два опять нужно вылетать в другую страну.

– В общепринятом представлении монах редко выходит за стены монастыря. А в вашем образе жизни что монашеского?

– А как монахи, когда путешествовали раньше в Иерусалим, сопровождали князей после Крещения Руси? Монахи же были, монахи. Антонин Капустин, хоть он и был в Иерусалиме, миссию возглавлял, но все равно он же передвигался постоянно. Он исследовал, он раскапывал, он изучал, он смотрел. Ну, я стараюсь все-таки по возможности каждое воскресенье служить Литургию. Утреннее правило, вечернее правило. Все зависит от того, сколько у тебя есть времени и можно же в дороге почитать. Я лечу в самолете, кто мне мешает? Открыл, почитал, да. Сейчас очень много гаджетов. Закачал в телефон и, пожалуйста, читай Молитвослов, Евангелие, Псалтырь. Все можно закачать в телефон, в планшет. Вот Молитвослов, Псалтырь, Апостол, Евангелие, православный календарь. Все, что нужно – все под рукой. Очень удобно.

– А вы всегда путешествуете в монашеском облачении?

– Иногда нет. Когда я везу выставку, когда я с коробками, это очень тяжело, просто невозможно. Огромные кофры, которые с картинами, весят около 30 килограмм, и грузить, выгружать в подряснике – это просто невозможно. Или когда я монтирую выставку, это надо… наклонился, поднялся, где-то потянулся, прибил, сверлишь что-то. Это же грязь, все летит, и, соответственно, надолго его не хватит просто. Я приехал во Владивосток, у нас была первая выставка «Красота Божьего мира», и мы монтировали конструкцию. Я был в спортивном костюме, с гаечными ключами, и все мы это собрали, повесили.

А вечером я прихожу на премьеру оперы «Царица», и сотрудники на меня смотрят как-то удивленно и говорят: «А можно спросить?» Я говорю: «Ну, да». Они говорят: «А вот вчера с ключами это вы были?» Я говорю: «Ну, да». Они говорят: «Никогда б не поверили, что монахи что-то умеют делать».

– А вам не хотелось попроситься на другое послушание, чтобы поменьше было передвижений?

– Ой… Владыка Меркурий мне когда-то сказал: «Никогда ни на что не напрашивайся и ни от чего не отказывайся». И если дали послушание, ну как я могу сказать: «Нет, я не хочу»? Со словами надо быть как-то поосторожнее, особенно когда касается послушания. Можно сказаться больным: «Ой, я плохо себя чувствую, я приболел», – но возникает другой вопрос: а не будешь ли ты на следующий день себя чувствовать плохо? Или Господь посмотрит и скажет: «А, тебе плохо? Ты решил отдохнуть? Ну полежи, отдохни». Поэтому, пока Господь дает силы, я могу бегать, передвигаться, организовывать что-то. Ну, значит, это нужно. Он же дает силы.

– То есть сейчас практически у вас вторая жизнь, да?

– Я бы не сказал, что вторая. Может быть, даже первая. Знаете, есть детский период, когда вы только ползаете, а потом есть второй период, когда вы начинаете ходить. Вот, наверное, до болезни, до прихода в храм я что-то делал, барахтался, ползал как-то где-то, а вот нормально жить – это ходить в храм, появилась интересная… Это нельзя назвать работой – послушание. Господь призвал, и я же сам не выбирал, чем я буду заниматься. Нельзя прийти и сказать священноначалию: «Здрасьте. Я вот такой хороший, я буду заниматься вот этим, вот этим». Нет, этого не бывает. У Господа свои планы на нашу жизнь. Мы можем идти любыми путями, но финал будет все равно один. И Господь дает просто возможность, как-то Он подталкивает, помогает. Если Он видит, что что-то не так в твоей жизни, Он может помочь, Он может подтолкнуть.

Отец Трифон – редкий инок: иеромонах на колесах. Он ездит по всему миру. Но после поворота, который произошел в его судьбе много лет назад, его жизненный путь больше не меняет направления. Все дороги ведут к Богу.