– Вы привязаны к своему монастырю?
– Конечно, да, конечно. Это все-таки мой первый монастырь, и для меня он… он, конечно, очень дорог, потому что много я здесь уже всего успел сделать, ко многому уже приложил и сердце, и руки.
Это, конечно, большая часть моей жизни. Первый все-таки монастырь – это как… это как первая любовь, наверное, да?
Для меня он, конечно, отличается, прежде всего, тем, что здесь отец-наместник, к которому именно я пришел как к духовнику. Потому что все-таки мы выбираем не стены, выбираем не какое-то место жительства, а выбираем именно какую-то внутреннюю жизнь, которая нам была бы близка и где бы наша душа как-то смогла бы устроиться. И поэтому многие из нашей братии пришли именно к отцу-наместнику, потому что он руководит монастырем. То есть от наместника зависит вообще климат в монастыре, вот этот наш внутренний духовный, душевный, ну, человеческий даже, братский. А так как отец-наместник сам выходец из лавры и, соответственно, был чадом отца Кирилла, который был известным российским духовником, то, соответственно, он от него перенял такой очень большой внутренний мир и какую-то внутреннюю радость. То есть мы это руководство ощущаем не как такое, знаете, как начальство и подчиненный, а как отец и сын. Для нас это именно как жизнь среди родных, близких людей, прежде всего, именно потому, что отец-наместник в монастыре создает вокруг себя атмосферу любви и радости. Для нас самое большое счастье – это, наверное, и богослужение, и наше такое дружеское общение. Потому что от этого радость получается и духовная, на службе, и сердечная, когда… потому что дружба – это вообще великий дар Божий. И то, что мы можем общаться с друзьями, это для нас очень большое утешение и радость. И, наверное, в этом, собственно, счастье тоже заключается.
Монахиня София (Ищенко)
Монахиню Софию Ищенко редко можно встретить в монастыре. Гораздо чаще – в кинотеатре или Доме культуры. Ведь уже 13 лет подряд она проводит в городе Обнинске православный кинофестиваль «Встреча» и, готовясь к нему, сама отсматривает больше трехсот фильмов в год.
Президент кинофестиваля
В 2005 году она приняла постриг, а через полгода получила необыкновенное послушание: вместо того чтобы отречься от мира, ей пришлось погрузиться в мир кино и организовать с нуля всероссийский кинофестиваль.
– Одновременно, в один и тот же 2006 год, владыка митрополит Калужский и Боровский Климент благословил проводить кинофестиваль, так как я работала в духовно-просветительском центре «Вера, Надежда, Любовь», на территории, где мы находимся. Храм, посвященный великомученицам Вере, Надежде, Любови и их матери Софии, где я имею счастье жить и служить, и духовно-просветительский центр. И на базе этого центра и были созданы эти два больших, крупных мероприятия. Правда, задумывались сначала не такие большие. Фестиваль был благословен как всероссийский. Православный фестиваль «Встреча». А школьная научная конференция «Мой род – мой народ» должна была быть вообще областной. Но фестиваль прожил один год и стал международным, потому что о нем узнали и стали присылать фильмы сначала из ближайших республик, с Украины, Белоруссии, Казахстана. А сейчас, в 2018 году, прислали фильмы из 16 стран мира, в том числе мусульманских. Иран, Ирак, Афганистан. Из Европы. Из Италии, из Германии присылают фильмы.
– Правда, что вы собирались заложить свою квартиру, чтоб фестиваль состоялся?
– Да, первый фестиваль. Я, вообще, не понимала, как фестиваль устраивается, я в своей жизни ни разу на фестивале не была, я не понимала структуры фестиваля. Мне тогда очень помог Николай Бурляев. Владыка ему позвонил, попросил помощи, и он нам оказал большую помощь. Также с первым фестивалем мне хорошо помогла президент фестиваля «Семья России» Галина Алексеева. Очень много таких серьезных подсказок, советов. Я им очень благодарна. Но с финансовой точки зрения не было у меня ясного представления, как это будет. Я понимала, что надо приглашать гостей. Сколько нужно пригласить, как поселить, как организовать их жизнь – все это в момент самого мероприятия. К кому бы мы ни обращались за помощью – в министерства культуры РФ и Калужской области, административная поддержка была, а финансовой не было. Говорили: «Если у вас получится, то на следующий год дадим». Это как: рожайте ребенка, если родите хорошенького, то мы вам поможем. Но ведь нужны не только усилия, но и финансовая поддержка. Те люди, которые обещали финансово помочь, очень долго не переводили деньги, а люди уже жили в гостинице, фестиваль шел полным ходом. Были именитые гости, сам владыка приехал на открытие. Губернатор был на открытии, для нашей Калужской области это было событие. Люди уже живут в гостинице, едят в ресторане, ко мне администрация подходит и спрашивает, когда я оплачу, а у нас нет денег на счету. Тогда директор мне говорит: «Ну, ладно, не переживайте, завтра мы подойдем к вашим гостям и попросим их заплатить за пребывание». Я понимала, что это катастрофа, все начнут разъезжаться, о фестивале сразу пойдет дурная слава и фестиваля больше не будет. Тогда я решила заложить квартиру, расплатиться, а потом уже как Бог даст, не оставит. Были большие страдания, остаться без квартиры сложно, но Господь управил. Видимо, он проверял просто мою решимость. И за три дня до окончания фестиваля деньги были присланы.
Вообще, первые три года я думала: фестиваль – это просто: разослали приглашения, все прислали кино, мы его посмотрели, лучшее выбрали. Пригласили, они приехали, пожили, съездили в ближайшие монастыри, паломнические поездки. Фестиваль ведь переводится как «праздник». Оказалось, что подготовить хороший праздник и пригласить много гостей – это громадный труд. Это очень серьезная профессиональная подготовка. А ее не было, я сама не понимала, что я делаю. И те люди, которые подставили мне плечо, они ждали от меня каких-то решений, какой-то команды. А я сегодня говорила одно, завтра – другое. Я им очень благодарна, всем, кто делал со мной первый, второй, третий фестивали… Причем до пятого фестиваля по окончании каждого я говорила: «Это последний, и больше я этого делать не буду». Проходило три-четыре месяца, и я думала: «Ну как же, это – послушание. Это же не я захотела, придумала. Это же – послушание. Тебе сказали – делай». Я немножко отдыхала, приходила в себя и думала: «А какая же будет тема следующего фестиваля?»
– Как вам удалось превратить фестиваль в такое масштабное мероприятие?
– Это Божий промысел. Это нельзя объяснить, нельзя рассказать. Вот как он начался по благословению митрополита, видимо, это нужно было. Как он идет? Это – таинство. Не знаю как. Рекордный был первый фестиваль, что меня поразило – 420 фильмов. Причем в мире вообще не знали про фестиваль. И его организатор – монахиня. Единственная в мире. Больше таких сумасшедших, наверное, нет. Но опять-таки это не я организовала. Я – кисточка в руках Божьих. Мы говорили о послушании. Если ты действительно смиряешься и выполняешь то, что тебе говорят, то оно идет само по себе. Это не без твоих трудов, безусловно. Но тем не менее это не твои достижения. Я иногда оглядываюсь назад: что было сделано? У нас около 3,5 тысячи фильмов в фильмотеке фестиваля.
А задумывали фестиваль для чего? Что мы соберем коллекцию фильмов для работы воскресной школы. Для работы с молодежью. Для работы с другими категориями населения. Потому что просто разговор, он менее эмоционален, чем, допустим, просмотреть фильм, а потом поговорить на эту тему. Нам очень хотелось собрать хорошие фильмы духовно-нравственной тематики. Игровые, документальные, анимационные. Чтобы детям нравственное кино можно было показать. И взрослым показать. И это нам удалось. Но вот когда я оглядываюсь назад… Я – педагог, психолог, я не кинематографист. Для меня это чудо. Говорят, чудес не бывает. А я смотрю, и вот это дело, совершенное и совершаемое, это – чудо. И когда говорят: вот, матушка организовала… Да не матушка организовала, это не кокетство и не поза. Я никогда бы не смогла организовать кинофестиваль сама. Это вообще не мое. Вот конференцию – да. Тут я могу. Я – педагог, я понимаю, чего я хочу, я понимаю структуру. А в фестивале все – Божий промысел…
– Вы уже смотрите фильмы, так сказать, профессиональным взглядом?
– Вот этот профессионализм я наработала за 15 лет, у меня три ВГИКа за плечами. Если во ВГИКе 5 лет учатся, члены жюри – это профессиональные педагоги. Года три у нас был председателем жюри Николай Петрович Бурляев. Потом два года была Елена Цыплакова. Уже несколько лет у нас председатель жюри профессор ВГИКа Виталий Игнатьевич Сидоренко. И когда работает на фестивале такое серьезное жюри, я сижу и впитываю, что они говорят, киноведы, критики. У нас была членом жюри киновед Москвина-Ященко, была членом жюри Алла Николаевна Золотухина. Это известнейшие киноведы, кинокритики. И я слушала, как они говорят о фильме. О его художественных достоинствах. С точки зрения духовности фильм всегда оценивает кто-то из священников. И я тоже теперь, думаю, наряду с экспертным жюри.
– Какие отбираете фильмы, какой критерий?
– Духовные и социальные. Это могут быть фильмы о родителях, которые взяли детей на воспитание, о подвиге матерей и отцов, могут быть – военной тематики, в которых есть благородство, верность, честь. То есть все те добродетели, которые ценят в христианском мире. И там может не быть такого прямого разговора о Боге, но косвенное – обязательно есть. У нас в рамках каждого фестиваля проходит большая конференция «Кино глазами православного человека». И вот буквально на первом-втором фестивале эта конференция помогла выявить критерии православного кино. Вот чем православное кино отличается от неправославного? Мы выявили три критерия. Это Христоцентричность. То есть в фильме должен быть показан путь человека к Богу. Может, он сам этого не осознает, что это дорога к Богу – дорога любви, дорога терпения, дорога доброты. Второе – христианская этика. В фильме должны подниматься этические проблемы, но они должны иметь такой христианский ключ. И христианская эстетика. В фильме, который мы показываем на наших фестивалях, не может быть обнаженной натуры, натуралистических съемок, отрубленных голов и так далее. Рассказ об этом может быть, но это должно быть очень сокровенно. Ну и лексика в этих фильмах должна быть определенная. Там не должно быть грубых слов и выражений. То есть делать христианское кино, скажем так, может кинематографист с очень тонкой душой. Очень интеллигентный, очень образованный, и духовно в том числе, который любит людей. Не себя в искусстве, не какие-то новые приемы в искусстве показать, вот он какой особенный – нет. Он любит человека и пытается красоту души человека выразить своим искусством. Вот это самый главный критерий.
– Как изменилось кино за последнее время?
– Стало больше фильмов благородных. Если раньше у нас на фестивале было 3–4 фильма игровых полнометражных, то сейчас – до десятка. Трудно сказать, с чем это связано, то ли мода пошла на христианское кино, знаете, тут и фильм «Остров», и другие фильмы Лунгина, Хотиненко… То ли мода пошла, то ли вдруг они почувствовали, что есть зритель, для которого можно это делать. То ли духовность наших деятелей культуры начинает потихонечку выходить из бездн перестройки, когда они хотели только заработать деньги, хотят они еще и самовыражения. Подлинного, человеческого. Не знаю, но нравственных фильмов стало больше. И вот многие говорят, что мало детских фильмов. Я как-то подсчитала, что в рамках нашего фестиваля за 10 лет создано 36 фильмов для детей и юношества. Это очень мало по сравнению с советским периодом, столько фильмов делали в один год. Но тем не менее это есть.
– Из иностранных участников какие были самые экзотические гости?
– Иран, Ирак. Они вообще не представляют себе, что такое христианство, что такое храмы, а так как у нас на каждом фестивале бывает много паломнических поездок, вот в этом году приехали в Малоярославецкий монастырь. Когда мусульмане заходят в храм, они на все смотрят, удивляются: какая красота. Что было интересно, они все в этом году накупили икон. Красиво. Маме повезу, сестре – красиво. У них же нет такой красоты, орнаменты и все. А вот эта красота, вот эти фрески! Они просто в восторге. Ну и, конечно, очень интересно ведут себя в наших монастырях люди из Европы, из Германии особенно. Из Македонии. Одну женщину-режиссера из Македонии мы потеряли. Была экскурсия. Садимся в автобус, всех пересчитываем, одной не хватает. Все обыскали. И храм, и вокруг храма. А она застыла в одном уголочке перед иконой. Она простояла там больше часа, не могла отойти. Хотя в Македонии чудесные храмы. Но вот так она впечатлилась одной из икон. Фестиваль – это вообще миссионерство средствами киноискусства, это самая главная задача фестиваля – миссионерское служение.
Педагог-психолог
Внук Даня и не знал бабушку Софию под другим именем. А звали ее раньше Надеждой Константиновной. Больше двадцати лет она проработала педагогом-психологом, и еще в советские годы, в абсолютно атеистическом окружении, в одиночку искала Бога.
– Когда я прочитала Псалтырь, то для меня все встало на место, я поняла самое главное – это источник информации. Светлая сила называется Бог, темная – сатана. Мир стал гармоничным, абсолютно понятным, разумным.
Из моего чтения ушла оккультная литература, я просто увидела темную, неясную, мутную основу этих произведений, Господь для меня открылся. У мужа умерла мама, она была верующим человеком, и старшая сестра мужа сказала, что надо заказать панихиду, и дала мне такое задание. Я пришла заказать панихиду, заказала, мне говорят: нет, надо помолиться, и я осталась. Панихида – не Литургия, это грустный обряд, но он меня пронзил. Для меня это было настолько трогательно, настолько трепетно, и я вдруг поняла, где по-настоящему есть жизнь.
Самое интересное: стоит преодолеть эту минутную слабость – собралась, пошла – и ты в храме. Какое счастье! Что я себя заставила встать и прийти. Потому что когда ты уже пришел – это счастье. Вот я так пришла к вере. Но в основном меня к этому подвиг институт. Через науку. Я хотела знать.
Вот многие говорят: в храм приходят через страдание, через болезни. Нет. Я пришла через понимание и любовь, наверное. Вот когда я прочитала Псалтырь, я вдруг увидела, как Давид любит Бога. Это ведь не роман, не какая-нибудь повесть о любви, в которой ты читаешь и понимаешь: ну, это литература, это кино, а там читаешь и понимаешь, что это о подлинной любви. Невыдуманной. Вот как бывает документальное кино, где ты видишь и понимаешь: это было. Я читала и думала: ну надо же, как он любил Бога! Если даже он оступался, он не проваливался в эту пустоту, бездну греха, он верил, что его простят, что его любят, что Бог – Отец. Его так и называют – Господь, Отец. И он ему верит. Вот эта вера и любовь меня просто поразили. И я как-то ему поверила. И подумала, что если у него так было, почему у меня не может быть?
– А каким был ваш путь к монашеству?