Время terra incognita (без редактуры): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Испуганно охнул второй водитель, заметив в небе пятно взрыва. Как будто кто-то большой зажёг в тучах спичку, а та вспыхнула и сразу погасла. Далеко и совсем не страшно.

— Что интеллекты? — будто бы не поняв, переспросил администратор: — Есть чёрные люди, есть красные, жёлтые, белые, низкие и высокие. Теперь ещё добавились и интеллекты. Невелика разница.

— Совсем не так — сказал Мотылёк.

Провожаемый взглядами, Мотылёк вышел в коридор. Сетевик стоял у окна, рассматривая город с восемнадцатиэтажной высоты. Мотылёк подошёл и встал рядом.

Безопасник пожал плечами.

Моя задача воспитывать интеллекты, а не людей — мысленно сказал себе Мотылёк: — Пусть потом их Ясноглазка воспитывает, когда оклемается. Если захочет. Во внерабочее время. Это будет её город и ей за него отвечать.

— Войны будут всегда — утверждали скептики: — Конфликты между народами. Борьба колоний против метрополии. Да мало ли причин для войны?

— Вы идите, не ждите — посоветовал сетевик: — Я ещё постою здесь немного. Подумаю, что и как можно исправить. Чтобы не пришлось краснеть перед искусственным интеллектом за человеческие качества товарищей по коллективу.

Раньше Мотыльку казалось, что нет и не может быть ничего на свете хуже войны. А сейчас? В принципе тоже самое.

— Не только. Имелось много целей, но я, пожалуй, являлся первоочередной. Они думают, что я управляю войсками, вот и бесятся. Сначала пытались пробить противоракетный зонтик, теперь вот попробовали орбитальным авиаударом. Скорее всего, скоро ещё раз попытаются засыпать ракетами с «кинжальной» дистанции. Ракетоносцам удалось уничтожить несколько комплексов противоракетной обороны. Впрочем, Эра нагнала их сюда с большим избытком. Пусть американцы теряют время и инициативу пытаясь пробить головой каменную стену, за которой нет ничего, кроме меня и моего города.

Родись ты в прошлом, Крамовский, жил бы скучной, тяжёлой и однообразной жизнью средневекового крестьянина или рабочего эпохи раннего капитализма. Любая серьёзная болезнь — почти наверняка приводила к смерти. Ни тебе звёзд, ни полёта мысли, ни ощущения причастности к великой мечте. Церковь по воскресеньям и обещанный попами рай после смерти, в который ты, вдобавок бы, не слишком то и верил.

В тылу затягивающаяся война проявляла себя с необычной стороны. Появилось много людей с фронта, эвакуированное население, отошедшие на отдых и переформирование воинские части. Их было легко отличить по глазам. Из сферы обслуживания и прочих не критичных и не работавших на военных служб практически полностью исчезли мужчины. Их место заняли женщины и подростки. Свободного времени у детей почти не оставалось: школа, работа, сон, снова школа. Зато прекратились детские побеги «на фронт», только мешающие взрослым. Ещё из Красловска Мотылёк звонил домой и долго говорил с младшим братом, Лёшкой, чтобы тот не вздумал бежать «на подмогу». В современной войне необученный солдат, даже забыв о том, что ему пятнадцать лет и он ещё учится в школе, не способен принести никакой пользы. Глупо это было и не нужно. А глупое и ненужное в военное время почти преступление.

Людям ещё предстоит доказать пространству, что они достойны владеть им. Также как они доказали это высоте, без крыльев научившись летать. Война — ошибка. И нет надобности утверждать, что это не наша ошибка, чужая. Перед вселенной все люди одинаковы, все равны и каждый отвечает за каждого. Это только здесь, на земле, видится масса различий. Для вселенной мы все — одно. Такие разные, разделённые миллионами идеологических различий, долгой памятью на обиды, взаимными претензиями, жаждой местью, внутривидовой ненавистью — для вселенной мы есть одно.

Это, видимо, ужасное испытание: получить в руки оружие способное полностью уничтожить жизнь на Земле, ещё до того, как люди толком не вышли в космос.

Кивнув, солдат умчался обратно.

Несколько растерянно, Мотылёк поблагодарил: — Спасибо. Не выбирали.

— Проси не проси, а всё равно: ума нет — считай калека. Знаешь такое слово «крепостничество»? Во времена развитого феодализма барин мог бы запороть принадлежащих ему крестьян и его даже никто и не подумал бы наказать. Может быть, ты себя барином мнишь? Те и правда могли загонную охоту для себя любимых организовать. Хочешь на зверя, хочешь на человека. Сейчас так нельзя, тут ты прав на сто процентов.

Используя Англию, как плацдарм для высадки, американская армия вторжения закрепилась на территории карело — финской советской социалистической республики, отчаянно пытаясь развить успех и выйти к Ленинграду. Потеряв наиболее обученные и боеспособные части в залившем Европу огненном шторме, красная армия вела ожесточённые оборонительные бои, пытаясь выиграть время на формирование и минимальное обучение в тылу новых армий. Надводные и подводные флоты остервенело сражались вокруг английских островов. Бывшая метрополия давно превратилась в колонию заокеанского гегемона. За десятилетия политического противостояния с Советским Союзом и Объединённым Халифатом, американцы создали из Англии крепость размером со страну. Несколько успешно нанесённых с подводных крейсеров ядерных ударов, не смогли причинить европейскому фортпосту заокеанских империалистов существенного урона и оставить действующую на территории карело — финской ССР армию вторжения без крепкого тыла.

— Полагаешь новость такая важная, что о ней немедленно доложили командующему? — прищурился Мотылёк: — Всё — всё, беру слова назад и раскаиваюсь. Наш ребёнок — самая важная в мире новость.

Интеллект Ясноглазка пережила переезд тяжелее прочих интеллектов. Они уже подъезжали к Красноярску. Проехать оставалось часов шесть или семь, несмотря на черепашью скорость передвигающегося настолько мягко, что, казалось, будто бы он плывёт по воздуху, тягача.

Любимый недовольно мотнул головой. Но она всё равно подменила его на несколько часов, перед самым городом. Мотыльку было необходимо выспаться, чтобы потом проследить за выгрузкой и стационарным подключением Ясноглазки к городским системам. Он не мог уснуть самостоятельно, пришлось использовать химию. От неё Мотылёк беспокойно вертелся во сне. Волосы растрепались. Футболка задралась, открывая бледный, совсем не загорелый живот.

— Политработники и воспитатели в детских садах — святые люди. Работают с хамами и дураками без всякого рукоприкладства.

Больше нет древних городов, на их месте отгорели костры всепожирающего пламени. Собор парижской богоматери отправился в небытие вслед за уничтоженными фанатиками столетием ранее картинами и скульптурами.

— Положим продолжительность не так сильно и изменилось. Люди до сих пор удручающе смертны, а пара лишних десятилетий активной жизни не тянет на «кардинальное» изменение. Что же до качества жизни — ну выросло оно немного. Однако отведать красной икры из выращенных не в рыбоводческих питомниках, а в природе, рыб — лично я не могу. Конечно, рыбоводы, утверждают: отличий нет. Но я этого не знаю, другой не пробовал!

— Твоего города? — удивилась Наташа.

Техники бросились к своим терминалам: — Электромагнитный удар!

— Однозначно принадлежит — твёрдо закончил Новосибирск: — Кстати, бой закончился. Только что. Девяносто одному проценту бомбардировщиков удалось уйти. Девять процентов, соответственно, уничтожено. По словам Эры: наши потери не превышают расчётных.

— Просто нервы — ответил Мотылёк: — Покажи, где сейчас американцы, а где наши.

В кабинете безопасника Мотылёк и Наташа получили невыполнимое, на первый взгляд, предписание. Опасаясь того, что шестьдесят один интеллект сосредоточены в Красловске, Москва приказывала проработать вопрос рассредоточения интеллектов по разным городам. В противном случае, при уничтожении Красловска, советский союз разом терял большую часть искусственных интеллектов.

Мотылёк сказал: — Не знаю.