Мотылёк почувствовал, как ремни охватывают грудь и плечи.
Продолжая массировать Наташины плечи Мотылёк улыбнулся: — Не специалисты мы в вопросах отдыха, не специалисты.
— Не отдам, пока не придумаешь, как будем отдыхать!
— Смотри — нетерпеливо сказала Наташа Мотыльку: — Здесь всё просто.
— Тоже самое, что с парашютом на военке прыгать. Только наоборот — успокоили Мотылька ребята.
На стартовой площадке рукопланов кипела жизнь. Десятка четыре ребят и девчонок разных возрастов разматывали металлическую ткань. Хитрым образом свёртывали её, создавая рёбра жёсткости и проверяя как надуваются большие, размером с грузовые мобиль, пузыри. Сама стартовая площадка — забранный решёткой, направленный вертикально верх раструб большого вентилятора, выстреливающий в небо потоком горячего воздуха. Из приземистых, с плоской крышей, ангаров, двое мальчишек разматывали бухты фиолетового кабеля. За ними шла девочка лет тринадцати — четырнадцати и следила, чтобы силовой кабель не перетирался и не образовывал петель.
— С парашютом прыгать опаснее — ответил учитель физики: — Если что-то случится, то скорая помощь приедет в мгновение ока. Все ребята умеют оказывать первую помощь. Пока из урона было только несколько ссадин и парочка растяжений. Справились своими силами.
— Со стороны кажется, что именно так — вздохнула Наташа.
— Можем идти.
— Его неделю из дома не выпустят и коммуникатор родители отобрали — пояснил юноша лет шестнадцати: — Тако — о — ое натворил…
— Растут.
— Неважно.
Это действительно было неважно. Они обнимались стоя посередине дороги, а с востока шли тяжёлые, серые, дождевые тучи.
— Туговато.
— Погода хорошая — объяснил Мотылёк.
— Виртуальная реальность?
— Добрый день, товарищи — вполголоса поздоровался он с лётчиками и учителем физики. Девчонка закрепляла свёрнутую ткань на спине у Наташи с помощью системы ремней.
— Я уже и забыл, когда последний раз прыгал. Давненько было — улыбнулся он.
— Что-то случилось?
Краем глаза Мотылёк заметил, как любимая рефлекторно положила руку на живот. Словно пытаясь защитить едва завязавшуюся молодую жизнь от забот и тревог большого мира. Больших забот и больших тревог большого — большого мира.
— Чувствую! — отозвался Мотылёк.
Когда первая вспышка осветила горячую ночь под Мюнхеном, американцы взвыли в голос, требуя соблюдать придуманные ими самими «правила войны». В отчаянии, Халифат нанёс массовый ракетный удар, но с потерей луны он потерял и возможность пробить ракетный щит над Союзом.
Взгляд безопасника метнулся на Наташу, потом вернулся к Мотыльку: — Поздравляю.
Поправляя волосы Наташа согласилась: — Да, я такая.
— Простите за срочный вызов — извинился безопасник входя в комнату. В отличии от доставившего их сюда подчинённого, он был не в форме, а в гражданском. С нагрудного кармана белой рубашки весело улыбался опоясанный кольцами олимпийский мишка.
— Что сегодня за день? — подумал Мотылёк: — Сначала Конь со своими шуточками, теперь вот Наташа. Может быть, и мне отмочить что — нибудь эдакое…
Они сели. Мобиль рванул с места, разворачиваясь на пустой дороге.
Был ли возможен иной выход? Конечно! Другой выход есть всегда, вот только куда бы он привёл, не взялся бы предсказывать ни один аналитик. Можно ли было законсервировать мировую войну на стадии перехода в острую фазу? Оставить тугой узел взаимных претензий и противоречий не развязанным до следующей, лучше возможности разобраться с ними?
Стаи электронной мошкары искали советских солдат. Их хватало ровно на один укус, только вместо яда, крохотные животики искусственной мошкары несли по половине капли вакцины против применённого Халифатом биологического оружия. Стратегия оказалась удачной. Потери от разработанного исламистами вируса в советской армии были несравнимы с теми, которые могли бы быть, если бы они хотя бы немного опоздали.
Мотылёк задумчиво посмотрел на Наташу и заговорщицким голосом сказал: — Знаешь, а давай! Только это будет не наш с тобой выходной, так нечестно, а общий. Когда ещё такой денёк выдастся? Может быть только в следующем году.