Время terra incognita (без редактуры): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Полноватый мужчина видимо был не слишком доволен вторжением, однако пожал протянутую Мотыльком руку: — Григорий Иванович Чихалидзе. Заслуженный писатель РСФСР. Народный писатель СССР. Здесь по приглашению.

— Сорок пять дней — сказал безопасник: — Вам даны сорок пять дней на подготовку молодых интеллектов к реалиям жестокого мира. Это всё, что я смог добиться от Москвы при активной поддержке интеллектов Эры и Нэлли. Не будь поддержки, срок не превышал бы пару недель, а так у вас в запасе есть полтора месяца.

Идти недалеко — в приземистое трёхэтажное здание, совсем не впечатляющее на фоне двухголовой башни вмещающей в себя львиную долю технических служб обслуживающих парк серверов и физическую часть сети. Бросив взгляд на громаду двухголовой башни, Мотылёк улыбнулся. На сегодняшний день крохотный закрытый городок Красловск превосходит, по концентрации вычислительной мощности, Киев, Минск, а возможно и саму Москву. После рождения интеллектов затраты на поддержание сети снизились и у них появилась возможность вернуть взятые в «долг» вычислительные мощности киевского «Сигнала», минского ТехКиберСтроя и суперкомпьютеров московского государственного университета. Вот уже шестую неделю они живут «по средствам», обходясь возможностями исключительно собственных серверов.

— В чём дело?

На улице прохладно. Небо затянуто непроглядной серой пеленой, но хотя бы ветра нет и на том спасибо. Подняв воротник, Мотылёк поспешил в выделенный его группе корпус. Совсем недавно: смесь научно — исследовательского института и родильного дома, а сейчас НИИ, детский сад и школу для рукотворных богов. А он, стало быть, директор школы. Чудны дела твои, наука кибернетика.

— Это не запись — ответил безопасник: — Интерактивный алгоритм. Вот, смотри.

— Прошу прощения?

Мотылёк с вызовом посмотрел в глаза безопаснику и нашёл там только добродушную усмешку сдобренную порцией лёгкой печали. Как будто Мотылёк сейчас был ребёнком, а безопасник взрослым. И все выдвигаемые Мотыльком возражения давно известны безопаснику и всем вокруг и только самому Мотыльку ещё неведомы старые ответы на новые вопросы.

— Григорий Иванович — примирительным тоном сказал интеллект: — Термины «искусство», «культура» и прочие слишком многозначны. Есть ведь и производственная культура и культура проведения эксперимента, а изящество технических решений — чем не искусство? Даже такое парадоксальное выражение, как «искусство войны» и то умудрилось занять видное место в лексиконе.

На всякий случай он решил немного сгладить впечатление: — Читал ваш последний роман, Григорий Иванович. «Звёздная Тайна» это нечто выдающееся!

— И как вы это представляете? — скептически осведомился Коулман. Генерал осторожно сменил позу, прислушался, не услышал предупреждающего бурчания из желудка и несколько повеселел.

— Конечно, Денис — улыбнулась Наташа.

— «Ваша» — мысленно усмехнулся Мотылёк и в который уже раз подумал: не было ли ошибкой скоропалительное решение расширять круг общения искусственных интеллектов знакомством с заслуженными мастодонтами советской культуры?

— Классическое разделение…

От безопасника Мотылёк вышел нахмуренным и задумчивым. Сорок пять дней значит, чтобы объяснить интеллектам, почему одни люди убивают других и как могут быть одновременно правы и один и второй, если правда одного категорически отрицает правду другого. Сложная задачка. Ёлки, он и сам этого, как следует, не понимал! А тут объяснять и не просто так, а чтобы поняли. Сложная задачка. Впрочем — других не ставят.

— Не учёбой? — уточнил человек из комитета государственной безопасности.

На перекрёстке Мотыльку пришлось пропустить небольшую колонну военной техники. По информационной сети предупреждали о проходящих за городом учениях и сейчас солдаты возвращались обратно в расположение. За колонной следовала восторженная мальчишеская ватага. Да и идущие по своим делам взрослые оборачивались, провожая взглядами измазанную в грязи по самые борта технику и два взвода пехотинцев в сверхтяжёлой броне. Бронестёкла шлемов покачивались на высоте больше двух метров. Приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть их тусклый блеск. Сверхтяжёлых пехотинцев ещё называли шагающими танками из — за веса брони и оружия, часто в три, а то и в четыре раза превышающие вес закованного в броню человека. Благодаря искусственным мышцам эта громада двигалась практически бесшумно, создавая у стороннего наблюдателя сюрреалистическое впечатление. Пара толчковых реактивных двигателей позволяла совершать короткие прыжки. Гораздо более защищённые по сравнению с обычной пехотой и существенно более маневренные в сравнении с тяжёлой бронетехникой, сверхтяжёлые пехотинцы представляли собой страшную силу в боях на сильно пересечённой местности или в городах.

Говорить прямо сейчас не требовалось и члены комиссии с радостью согласились сначала ознакомится с вероятностным расчётом и теоретическим обоснованием.

Извиняюще улыбнувшись, Мотылёк сел возле дверей. Чуть повернув голову, чтобы не заметил прибывший по приглашению от министерства культуры товарищ Чихалидзе, подмигнул классу.

— Он неправильно себя вёл — заявил взлохмаченный мальчишка, интеллект Гинзбург. Названный в честь древнего советского физика.

Нет, он понимал — война. Большая война. Иногда в ней участвуют даже дети. Но до чего же всё это было неправильно!

Отопление включили буквально вчера. Холодная осенняя пора с пронизывающими до костей ветрами и долгими, нудными моросящими дождями пришла в Красловск. И тем приятнее было сидеть в удобном кресле, рядом с нарисованным камином, смотреть на сноп искр, вырвавшийся из распавшегося пополам прогоревшего полена и чувствовать идущее со стороны картинки тепло от невидимой батареи отопления.

— Надеюсь не подряд? — сдерживая смех, уточнил Мотылёк.

Навстречу Мотыльку попался Тарлан, пёс товарища Акронова. Тарлан приветливо гавкнул. Мотылёк ограничился быстрым кивком. Оба с подозрением посмотрели на свинцовое небо — не собирается ли внезапно пролиться дождём? Тарлан не любил дождь, от него слипалась шерсть и потом её приходилось долго отмывать. Мотылёк сегодня вышел без зонта и холодный летне — осенний дождь был ему совершенно не нужен.

Вы всё ещё полагаете, будто наука неспособна на постановку целей, Григорий Иванович?

Выдержав секундную паузу, он продолжил: — Подробные обоснования будут предоставлены вам в твёрдой копии сразу после окончания нашего предварительного совещания. Пока же хотелось бы объяснить основную идею на словах.

— Он обиделся — предположил интеллект Солнце: — Это неправильно. Григорий Иванович не должен был обижаться. Он неправильно обиделся.

— Рано меня ещё выбрасывать на свалку! — возмутился товарищ Чихалидзе: — Ваша наука всего лишь инструмент! Искусство задаёт обществу цель и потому оно важно!

— Интересно, чтобы на это сказали светила педагогической науки?

Как я уже говорил — интеллект не человек. Он способен практически моментально усваивать накопленные человечеством формальные знания. Интеллекты несравненные мастера в искусстве комбинирования уже известных знаний и результаты их работы неизменно продуктивны. В отличии от человеческих детей их не нужно «учить». Можно сказать, что они вскоре после рождения становятся «наученными».