Света прошла мимо них, оглянулась и бросила: — Наконец-то. Поздравляю!
Впереди, в небо, поднималась красная точка. Кто-то упустил воздушный шар.
Лето в Чернореченске переходило в финальную стадию. Заканчивался июль, готовился вступить в права наследования август. Вокруг города начали убирать скороспелые летние яблочные сорта. Для долгого хранения существуют созревающие позднее зимние сорта, а летние нужно есть сразу, прямо с ветки, они неспособны пролежать больше, чем две, максимум три, недели.
Не участвующие в данный момент в сценах зрители собирались вдоль стен, за тонкой, как волос, красной чертой. Там же можно было присесть или выпить сока. Главным условием была тишина. Мощная голографическая система театра «сужала» стены так, чтобы играющие роль в данный момент не видели собравшихся за красной чертой зрителей. Четыре отдельных помещения необходимы, чтобы можно одновременно разыгрывать сразу до четырёх сцен. А «временно свободный» зритель, так же как и те, кому не хватило билета, могли самостоятельно выбирать на какую из сцен обратить внимание.
Словом, что бы тому ни послужило причиной, но интеллект и натасканные им в области математического анализа, самостоятельно образовавшие аналитический центр комсомольцы принялись шерстить открытую информацию по чернореченскому комплексу на предмет поиска скрытых взаимосвязей, способных открыть пытливому искателю истинную природу вещей. Или же запутать его окончательно, как те задачки, решая которые получаешь пару абсолютно верных с математической точки зрения ответов, за тем исключением, что один из них представляет собой отрицательное значение сугубо положительной величины. Например, две длины деревянного бруска, полностью удовлетворяющих условию: плюс три сантиметра и минус три.
— Доброе утро! — поздоровалась командир одного из комсомольских отрядов, Малиновская Света.
— Так же, как заряжается коммуникатор?
Глава 6
С Луны приходили отрывочные, противоречивые новости. Они держалась в топах новостных порталов, но практически ничего не объясняли, какое-то непонятное движение, в темноте, под толстым одеялом большой политики. Неизвестные террористы атаковали советские военные базы, расположенные в сухих лунных морях. Снаряжение и вооружение неизвестных произведено в США и было точно замечено, что отступая, они отходят к американским базам.
Это страшно.
— Не за что — ответил всё ещё не научившийся обманывать и недоговаривать с человеческой изворотливостью, искусственный интеллект Новосибирск: — Это факт, а за факты не благодарят.
Новосибирск говорит, что вырастает. Ему уже мало одного завода, хочет большего. Чем это кончится — неизвестно.
Наклонившись, директор спросил у зама: — Какого ещё коня? Что здесь делает какая-то лошадь?
— Краснопресненского интеллекта.
Тем временем Земля жила обычной жизнью, чуть более беспокойной из — за разгорающихся локальных лунных войн. Но обычные люди не слишком беспокоились, так как знали, что живут в самой лучшей и самой сильной стране и никто никогда не посмеет напасть на них. Они знали: завтрашний день непременно будет лучше, чем был вчерашний. Однажды сверкающие в лучах далёких звёзд корабли отправятся покорять дальний космос и обязательно будет построен коммунизм и мир во всём мире. И эти корабли и коммунизм и мир во всём мире — люди строили своими руками, прямо сейчас. Строили повсеместно: от учёного, до рабочего на заводе или пилота челнока курсирующего между землёй и орбитальными базами. Знание того, что ты живёшь на стройке нового мира позволяло с изрядной долей снисходительности читать просачивающиеся в новостные порталы вести с Луны.
— Новосибирск! — потребовал ответа Мотылёк.
— Настолько серьёзно?
Наташа засмеялась, прикрывая рот свободной ладонью.
— Ребята, не обижайтесь, но вы сейчас разговариваете, словно молодые папаши.
Возможны временные трудности, даже ошибки возможны. Но непременно всё закончится гигантскими кораблями, сверкающими в лучах далёких звёзд и коммунизмом. И никак не могло быть иначе.
— Потому, что ещё маленькая.
— Да ладно — отмахнулся Мотылёк: — Коню прекрасно известно кто он такой. Это его устраивает. И меняться не собирается.
— Вот бы изобрести вечный бутерброд — усмехнулся Конь. Достав из лежащей на коленях сумки свёрток, бросил его Мотыльку: — Лови!
— Довга. Ешь, не бойся. Между прочим, национальное азербайджанское блюдо. Там у меня две такие дев… товарища работают — поправился Конь: — Собрали на дорогу.
— И правда ценные кадры — вздохнула девушка.
— А что в свёртке?
— Твой друг гениальный, странно обаятельный, невоспитанный, хам — сказала Наташа: — И что это за прозвище такое «Конь»? Только не передавай ему мои слова.
— Почему? — появился следующий вопрос.
Конь кивнул.
— Он считает тебя классной девчонкой — поделился с Наташей Мотылёк.