— Маг! Маг! Да стой ты, задохлик, куда прешь?
Остаток дня был убит на то чтобы выяснить, что такое этот самый карантин, где он находиться, можно ли туда попасть и, самое главное, насколько хорошо там платят. Постепенно передо мной сложилась картина системы здравоохранения в этом городе Побережья, да и, наверное, во всех остальных. Самые регулярные пациенты, то есть каперы, предпочитали иметь на своем корабле собственного целителя. Разумное, в общем-то, решение, тяжелораненого через море быстро не переправишь, скончается по дороге, а легкораненый станет за такое же время почти что инвалидом. Ну а если на корабле есть свой врач, то зачем ходить куда-то еще? Разве только если с ним умудрился поссориться или у специалистов на берегу квалификация повыше. Частнопрактикующих врачей в городе было трое. Два священника и маг. Были они не то чтобы специалистами высочайшего класса, но опытными в своем деле. Мертвого, конечно, не воскресят, а вот из лап смерти еще дышащее тело вырвут. Расценки у них колебались в зависимости от сложности случая, но в любом случае обратиться к ним за помощью мог только выходец из весьма обеспеченного слоя общества. Ну а для представителей низших слоев, о здоровье которых некому было позаботиться и которые почти никогда не могли наскрести сумму, необходимую для найма частного специалиста, был построен карантин. Больные там как мухи выздоравливали и дорога к кладбищу от стен этой, с позволения сказать, больницы была не то что нахоженной, а едва ли не с расписанием по часам похоронных процессий. Впрочем, и процессий обычно не было, была телега с трупами, которые частенько зарывали в общих могилах. Сам же карантин располагался возле порта. Странно. Никаких признаков моря по близости я не заметил. Но с другой стороны, если есть пьяные моряки и инфраструктура для них, то должно же быть и море, по которому они плавают.
— Ты сильный целитель, — фигура в балохоне, обнаружившаяся за моей спиной, тоже решила подышать свежим воздухом и откинула капюшон. Под ним обнаружилось нечто…вытянутое, мохнатое, с большими зелеными глазами, и снизу его действительно шла тонкая струйка дыма. Только две секунды спустя, когда существо вслед за капюшоном сняло с себя и эту жуткую морду, я понял, что едва не принял за нежить самого обычного человека, но в какой-то жуткой маске.
— Ну, во-первых только половину золотого, а во-вторых, ног-то всего две, а зубов у человека аж тридцать два, так что их лечить чаще будут.
— Шустрый суслик, — вынес я вердикт, рассматривая помесь гигантского саблезубого бобра с не менее гигантским ежиком, — еще чуть-чуть и схомячил бы.
— Да заткнись ты, — прорычал я, после того как этот ублюдок весьма изощренно прошелся по моей генеалогии. Не подействовало. Сам виноват. Нацепить на силовую нить что-то вроде крюка было секундным делом. А вот пройтись ей снизу вверх по силуэту пленника трехсекундным. Можно было бы, конечно, делать это быстрее, но я решил растянуть удовольствие. Гиббон не возражал, только визжал, как поросенок, пока мое орудие не добралось до того места, где у живых располагается горло. А затем заткнулся.
— Как хочешь, — пожал я плечами, — в конце концов, не я здесь развел пылающую праведным гневом нежить…Да и раз ты еще жив, то скорее всего и не ты, а значит бояться тебе ее не стоит, она постороннего не тронет.
— Нет. Здесь нет врача, губернатор решил, что больница для бедных нуждается только в могильщике и жреце мертвых, что позаботятся о спокойствии душ и тел умерших, тем же, кому богами суждено выжить, не умрут и без целительской опеки. Почему меня не предупредили о твоем визите? У меня есть разрешение на работу от губернатора.
— Ты чего творишь?! — громким шепотом завопил полуэльф. — А ну притуши сияние, мы еще от города недалеко, увидят!
Ответ на этот вопрос пришел ко мне на следующее утро. Стоило мне прийти на рынок, как в палатку тот час же вошли трое посетителей. В одном из них я опознал своего вчерашнего пациента, два других же явно были с ним в прямом родстве. Такие же бородатые и неумытые.
На последних словах его речь стала угасать, а руки, которыми он размахивал, начали двигаться медленнее, как будто под водой, спустя еще пару выкликов и дерганий душа аристократа, наконец, затихла.
— Нет. А ты будешь лечить остальных?
— Что делаешь ты с этими несчастными? — спросил меня свистящим шепотом обладатель жутких глаз. Вот то ли у Сардаса обонятельные галлюцинации, то ли от этого типа веет дымом. Причем не откуда-то, а именно из под капюшона. Запах, правда, не серы, а какой-то другой…
— Куда? — возмутился я, ухватившись за немытую ступню размера этак сорок шестого. — Я еще ничего не вылечил, только обезболил!
Диалог в подобном ключе длился уже полуминуты, а никто все еще не напал. Странно. Может, мне и правда показалось? Но так или иначе, следующие полчаса мы с Сардасом всеми доступными органами чувств пытались понять, кто же это соизволил обматерить спокойно крадущегося темной ночью по лесу подростка со спрятанным в груди артефактом, причем так, что душа, заключенная в артефакте это услышала, а вот сам полуэльф нет. Но сколько не прислушивался и не присматривался полуэльф, никого он так и не нашел. А вот меня посетило озарение. Или, что вернее, наконец, то появилась логичная мысль. Гвардеец! Гвардеец, чью душу я, а вернее амулет, вобрал в себя. Я присмотрелся к тому своеобразному загону, в котором застыл его силуэт и убедился в этом. Перед тем как начать лезть на стену я глядел на него, он был почти в самом центре клетки, а сейчас стоял вплотную к ее прутьям. Значит, он двигался, ну и разговаривал соответственно, раз я его услышал. А потом выдохся, то-то его последние слова были такими тихими, что перешли в шипение. Попробуем ка его подпитать энергией, мне это помогало, может, поможет и ему?
— Трофей из парка, — пробормотал я, размышляя. — Знаешь, хватит стоять на одном месте, иди дальше, а я там, у себя, внутри амулета с ним разбираться буду.
— Недурно, — сплюнул он красной слюной, — очень даже недурн…а ты чего, еще жив?
Комментарии Сардаса на эту тему были куда более длинными и куда менее цензурными. Уличное воспитание, что поделать, впрочем, я его чувства полностью разделял и тоже сказал бы останкам монстра пару ласковых, но на фоне потока красноречия полуэльфа мои дилетантские потуги выглядели бы убого. Кстати, на месте самого большого укуса, откуда и был вырван кусок мяса, не смотря на всю мою целительную магию плоть наросла только к вечеру. Да и шрам остался, пусть и очень бледный, выглядевший многолетним, но все же… Ну что ж, я не всемогущ, я знал это. К тому же шрам, думаю, можно убрать. Просто срезать кожу и нарастить на ее месте новую, работы на пять минут, но сейчас заниматься этим нет никакого желания. Клыки монстра я выбил и тоже положил себе в мешок к уже добытым волчьим. Если уж и на них покупателя не найдется, то это значит, что ремесло траппера в этом мире просто не успели изобрести. К счастью товарищей-сородичей напавшее на меня создание поблизости не имело, и переночевал я как всегда спокойно, разве что забрался на этот раз повыше.
— Сардас-полуэльф. Принимаю больных в своей палат… тьфу ты! Прицепилось!
— А целители здесь есть? — спросил я. — А то хожу по рынку уже кучу времени, а ни одного так и не увидел.
— Ты хочешь сказать, что не слышал?
— Мама! Мамочка! — доносился из распахнутого по случаю послеполуденной духоты окна чей-то надтреснутый голос. — Не могу! Не могу! Больно!
— Не знаю, что с вами такое, — честно признался я, — раньше такого никогда не видел, и как лечить не понимаю.
Ну как же! — всплеснул руками чиновник. — Вы хотите сказать, что не слышали о распоряжении Его Величества Нюрхейма четвертого? Оно, помнится, наделало немало шуму три года назад.
Сардас рвался мстить и был готов сравнять с землей весь город, но вернуть монеты. Я же решил поступить проще и настоять на своем решении. Когда ко мне в очередной раз попал один из представителей местного теневого мира, я отказался закрывать его множественные раны, нанесенные, судя по всему, кинжалом.
Бритва отправилась обратно в карман.
— Не слышал, — сознался я, — но по вашему виду предполагаю, что это какой-то налог. Где можно ознакомиться с текстом этого указа?
Ого, какой продуманный план! Явно парень хочет освободить место непосредственного начальника.
За время двухчасовой экскурсии подростку, которому на земле не продали бы алкоголь и сигареты, семь раз успели предложить зайти в бордель или обслужить прямо в ближайшей подворотне, пять раз курнуть какой-то травки, семнадцать раз пытались завязать пьяную беседу или затянуть в кабак и один раз попытались ограбить. Не знаю, кем был тот тот неудачник, что напал на худого полуэльфа, думаю полувеликан. Или полутроль. Или просто стероидов, если они здесь есть, конечно, в детстве переел. Одним словом груда мышц, на груди которой была распахнута кожаная жилетка, способная послужить чехлом для мотоцикла, попыталась неожиданно проворно двинуть мне своей лапищей по голове. Попал бы, убил Сардаса на месте. К счастью полуэльф успел услышать какой-то шум, а реакция на угрозу после стычки с памятной лесной тварью у меня одна. Сначала самый прочный доспех кастуем, потом разбираться будем. Разобрались мы с этой тушей быстро. Всего десяток ударов на сверхскорости и неудачливый грабитель оседает на землю, потеряв сознание и половину зубов. Чтобы достать до его челюсти Сардасу пришлось подпрыгнуть. Легче бы было, конечно, присесть и ударить в пах, но с возможностями одержимого это чревато кастрацией, а мне в этом городе еще, я надеюсь, жить, так что такая слава и даром не нужна. Быстрый обыск тела, который даже без моей подсказки провел Сардас, результатов не дал. Громила вышел на охоту без кошелька. В ножнах на поясе нашелся, правда, здоровенный тесак, чье тупое и иззубренное лезвие было предназначено скорее для проламывания, чем для разрезания чего-либо. Прицепить бы к нему ручку и полуэльф обзавелся бы небольшим щитом как раз по его габаритам. Так или иначе, но трофей было решено взять, а то из нормального оружия у полукровки был только достопамятный кинжал стражника да мои умения.
— Ну…вообще-то за это полагается повешение, — уточнил он. Честный малый, надо бы вознаградить.