Ладно, Бог с ним, с адвокатом. Через полчаса ученик придёт, а я ещё хотела посмотреть песню, которую Маша спеть хочет. Надо мне проработать сложные места, чтобы к Машиному приходу быть уже во всеоружии. Так что, пожалуй, и хорошо, что я сегодня сюда пораньше заявилась.
– Видите ли… Анжела Владиславовна собирается писать исковое заявление, в котором хочет потребовать возвращения денег за уроки и выплату морального ущерба. Я, со своей стороны, хочу предложить вам решить дело мирным путём, не доводя его до суда.
Я включила синтезатор и ноутбук, достала флешку и приготовила нотный лист. Впереди ждала интересная работа, а неприятности… Неприятности пусть идут в баню!
Я бросила сумку на подоконник и повернулась к адвокату:
– Да ради Бога. Мне тоже не хочется по судам таскаться. И я предлагаю следующее решение: я возвращаю деньги за уроки в обмен на заверенную нотариусом расписку, что деньги получены, и Анжела Владиславовна претензий ко мне не имеет. Но, со своей стороны, заявляю, что, если она решит потребовать с меня ещё и моральный ущерб, то я подам встречный иск – за оскорбление личности. И тоже потребую возмещение морального ущерба. У меня есть газетные статьи о моей работе, дипломы о победах в конкурсах моих учеников, фотографии с концертов, и я легко докажу, что слова о моей профнепригодности – наглая клевета. И сдеру с неё столько, что ей мало не покажется. Вам понятны мои условия?
– Нет-нет, – поспешно ответил мужчина, окидывая меня цепким взглядом. Мне показалось, что он удивился, увидев меня. Что-то неприятное мелькнуло в его взоре. Мелькнуло – и пропало. – Это я пришёл раньше. Здравствуйте, Елена Викторовна.
И, сделав лёгкий полупоклон, он вышел. А я тяжело опустилась на стул, пытаясь понять, правильное ли я приняла решение. С одной стороны, отдавать честно заработанные деньги, конечно, неприятно, но ещё неприятнее таскаться по судам и выслушивать инсинуации «мадам Брошкиной». Бог с ними, с деньгами. Заработаю ещё. Нервы дороже.
– Вполне, – натянуто улыбнулся Александр Сергеевич, продолжая буровить меня жёстким взглядом. – Я передам их Анжеле Владиславовне и постараюсь убедить её, что это – наилучший выход из создавшейся ситуации. Рад, что мы так быстро договорились. Честь имею.
– Ну? И что вы хотите мне сказать?
– Здравствуйте, – неприветливо отозвалась я, открывая дверь. – Заходите.
– Вроде, я не опоздала, – вместо приветствия заявила я, доставая ключи.
Я пожала плечами:
А вообще, странная получилась встреча. Адвокат какой-то… неадекватный, что ли? Чего он на меня так уставился? Словно я ему лично дорогу перешла. Такой взгляд неприятный… Впрочем, может у него просто голова болит, или изжога началась, а я уж себе навоображала неизвестно чего.
В этот раз, уснув, я, к своему большому удивлению, оказалась не в доме Стэнна, а в каком-то незнакомом помещении. Слева от меня вдоль длинного коридора тянулся ряд дверей. Справа сквозь высокие и широкие окна заглядывало яркое солнце. Судя по его расположению на небосклоне, дело шло к полудню.
Ничего не понимая, я осторожно двинулась по коридору, пытаясь сообразить, где же я очутилась и чем мне это грозит. Вдруг я оказалась в частных владениях какого-нибудь скандалиста, и он прихлопнет меня раньше, чем я слово смогу сказать в своё оправдание? Хотя, на частный дом это не похоже. Скорее, какая-то организация. Слишком всё официально.
– А я и сейчас – пророк, – совершенно серьёзно ответила эта удивительная женщина. – Ты помнишь, как обрадовался Стэнн, когда я сказала ему, что с тобой всё будет в порядке?
– Ну, ты же знаешь, что это – нормально. Главное, что ты поняла принцип. Теперь – дело за практикой.
– А почему тогда вы здесь, дома, а не в Тайной Полиции? Им же нужен предсказатель?
Я кивнула, потом замотала головой и снова кивнула, а потом уткнулась ему в плечо и разревелась.
– Теперь пожалеешь, – вздохнула я. – Она мне жизни не даст.
Я закрыла глаза, чтобы легче было сосредоточиться, и начала представлять Стэнна. Когда его облик более-менее сложился, я крупным почерком старательной первоклассницы мысленно написала: «И что предсказал этот пророк?» И, открыв глаза, вопросительно посмотрела на Стэнна. Он покачал головой:
– Как пророка, которого они все ждут. Представляете?
– Этим ты как раз и выделилась, – усмехнулась леди. – Мыслеречь доступна далеко не всякому. Для её освоения надо обладать особой чувствительностью. То, что ты сразу её освоила, ещё раз подтверждает версию, что ты можешь оказаться весьма неплохим пророком. Ты обладаешь всеми задатками для этого непростого, но увлекательного дела.
Я пожала плечами:
Внезапно один из мужчин, худощавый блондин с голубыми глазами и цепким взглядом, резко встал:
– У неё спроси. Захочет – расскажет.
«Селена, а ты знаешь, что я тебя люблю?»
И протянул руку к двери. Дверь распахнулась, и все присутствующие уставились на меня. А я и пошевелиться не могла, чтобы удрать. Причём, не от растерянности, как это со мной обычно бывает, а потому, что вдруг почувствовала себя связанной по рукам и ногам.
– Поколдуй там с мамой, попроси, чтобы ещё чему-нибудь научила. Тебе сейчас практика нужна и чем больше, тем лучше.
Мы зашагали к крыльцу, а я вдруг вспомнила вопрос, который вертелся у меня на языке в момент нашей встречи, но про который я забыла, увлёкшись этим необычным разговором.