Я кинулась в избушку. Нэйтас лежал на кровати, отчаянно пытаясь освободиться от опутавших его верёвок. Он был закутан в них, как куколка бабочки, и очень походил на кокон.
Мыслеречь! Почему мне до сих пор не приходило в голову, что я могу вызвать Стэнна на мыслеречи?
Послышался шорох и из кустов вылез вызвавший нас лохматый мужичок.
Нэйтас сорвался с места и бросился на улицу за только что выскочившими из комнаты чертенятами.
– Ну, что ж, – подвёл итог подполковник, когда я замолчала. – Будем искать вашего Стэнна.
Нэйтас очнулся и восторженно посмотрел на меня:
– Степан Ильич, так ведь Стэнна тоже можно телепатически вызвать, он же владеет мыслеречью. Почему мне это раньше в голову не пришло? Подождите, я сейчас попробую.
– Замечательно! – снова улыбнулся блондин. – И что привело вас в наши пенаты?
– Ни в коем случае! – я испуганно схватила его за руку. С него ведь станется: спрыгнет на рельсы, и пошагает. Спасай его потом из-под колёс. – Сейчас сюда поезд подойдёт, мы в него сядем и поедем.
И она начала резво расставлять на столе тарелки с едой, опять самостоятельно летевшие с кухни.
Нэйтас зачарованно вращался вокруг своей оси, разглядывая окружавшие нас высотки. Я вспомнила, что максимальная высота домов в Кэтанге – три этажа и улыбнулась: понятно, почему он так поражен. Стэнн тоже удивлялся, когда я ему первый раз рассказала о многоэтажных зданиях нашего мира. Он тогда так вдохновился моими рассказами, что лифт изобрёл. Сейчас даже в трёхэтажных домах Лэнмара лифты стоят.
– Ты куда? – опешила я, не ожидая подобного поворота событий. Мне почему-то казалось, что мы сейчас с ходу дальше телепортируемся.
– И куда мы летим? – поинтересовалась я, наконец, усевшись на лавку. – Откуда нам этот мужичок сигналил?
– Да. Но… Не может быть, чтобы Гэттор не заметил наложенного на Жезл заклятия. Скорее всего, это ловушка.
«Интересно, долго ещё ехать?» – подумала я, и в этот момент Нэйтас рванулся к дверям, расталкивая уже начавших входить пассажиров. Мы ломанулись за ним, и едва успели выскочить, как двери закрылись, и поезд продолжил свой путь.
Парень посмотрел на нас диким взором, оглянулся по сторонам, и вдруг одним движением перекинулся через перила, повис на кончиках пальцев на краю моста и – прыгнул в реку. Мы кинулись к перилам и увидели этого камикадзе уже стоящим на палубе выплывающего из-под моста прогулочного катера.
– Эй, – тихонько позвала я и помахала рукой у него перед глазами. – Ты чего?
– Ну, наконец-то вы пришли, – проворчал Степан Ильич, увидев нас. – Я уж думал, вы покататься решили. Вот вам ваш воришка. Что с ним делать будете?
– А чего так поздно нас вызвал?
– Это что у вас? – я кивнула на Жезл, который он так и держал в руках.
– Телепатически? – переспросила я и застыла, открыв рот.
– Ну, да. Он же сказал, чтобы мы здесь сидели и не дёргались.
– Ой, да кто к нам пришёл-то, – заулыбалась старушка. – Да сам майор Пронин пожаловал!
– А где Ефросинья Анисимовна? – я настороженно посмотрела на Степана Ильича, догонявшего нас, придерживая под локоток какую-то эффектную даму.
Я вздохнула, вспомнив Стэнна. Его бы мне и в голову не пришло так опекать. В любой ситуации он был старшим. Даже в детстве он всегда брал ответственность на себя, оберегал меня, защищал. И здесь бы он тоже не растерялся, сумел бы сориентироваться в незнакомой обстановке. Где-то он сейчас? Что с ним? Если он потерял память… Ох, нет, лучше об этом не думать.
Вскочив на катер, Ефросинья Анисимовна, не обращая внимания на сидевшего на скамье капитана, рванула к рубке.
– Стоять!
Мы перешли на кольцевую, проехали ещё одну остановку, снова пересели, и, в конце концов, оказались на Третьяковской. Выйдя на улицу, зашагали в потоке прохожих, куда-то свернули и, наконец, вышли к закованной в бетонные берега реке, прогулялись по набережной, взошли на мост… и я остановилась, словно на стену натолкнулась, прошипев сквозь зубы:
Слёзы опять навернулись мне на глаза. Ну, надо же, невезуха какая! Только надежда появилась, а они исчезли, даже не сказав ничего!
Но не успела я как следует расстроиться, как Игорь Николаевич снова появился возле стола, строго посмотрел на меня и сурово заявил:
Конец ознакомительного фрагмента.