– Хворь отступила, – улыбнулась Нирая. Она бросила взгляд на плечо сестры, где меховая мантия скреплялась брошью в виде зеленного паука: – Он тебе идет.
Нирая подняла плетеную корзину, полную васильков, и последовала за сыном.
– Тяжело тебе.
– Будет надо, сделаю. А сейчас у меня свои заботы, – немного поостыв, ответила ей Нирая.
Она подняла голову и укоризненно посмотрела на гостью. Я ахнула. Передо мной сидела Нирая! Только лет на двадцать, а то и тридцать моложе.
Магическая сила дымчатыми волнами вырвалась из ее руки и откинула Серафиму на пару метров.
– А жрать-то ты со всеми, небось, зимой будешь, и, поди, не цветочки? – уже гораздо тише прежнего прошипела Серафима.
– Да как у тебя язык повернулся!
– К чему этот разговор? – Нирая сдвинула брови и приблизилась к сестре вплотную. Она нежно провела рукой по ее щеке, а затем притянула лицо к себе, соприкоснувшись лбами. – К чему нам огласка, коли мы и дня после нее не проживем? Все ринутся к нам: колдуны, оборотни и… драконы. Они все нападут. Наших сил не хватит. Так к чему, скажи мне?
– Да, – угрюмо отозвалась та.
– Сильные в этом мире долго не живут, вспомни нашего отца. Мать всегда говорила…
– Подождите! Стойте! Эй!
– Была, – цокнула со злобой Серафима, – да померла! Не тебе мне напоминать! Я за ней хвостом не ходила! Не перекладывала дела на других!
Я открыла глаза. Мне пришлось изрядно проморгаться под натиском яркого утреннего солнца. Присев на кровати, я осмотрелась: спальня, но явно не моя, как и явно не те горы… Уставившись на стену, расписанную странным цветочным узором, что казался верхом возможной аляпистости, я прокрутила в голове каждый момент своего странного сна. Именно каждый момент, каждую секунду, ощущение порывов ветра на коже, запаха травы и цветов, ощущение земли под ногами…
– Ты же знаешь, что лихорадит Радинара уже третью неделю.
– За это, видать, и поплатилась, – вытянув горделиво шею, огрызнулась Нирая.
– Вон еще, с сынком нянчиться надо. Опасно для слабенького одному-то по горам бегать, никуда не денешься. Вот и ленишься ты, Нирая, день ото дня. Смотри, от скуки плесенью покроешься!
– Ни к чему.
– Не я твоя погибель, Нирая, а твои страхи.
– Клодиос!
– Вот видишь, – улыбнулась Нирая и растаяла в темноте.
– Он только уснул, – ласково добавила она и поспешила проверить младенца. Маленькое круглолицее чудо, сладко посасывая палец, слегка поморщилось, а затем, немного поерзавши, вновь предалось нежным сновидениям.
– Еще бы, это тебе не легкое дело – траву косить да в стога собирать, – с долей брезгливости отозвалась Серафима.
Нирая с грустью посмотрела на сына.
Обернувшись, я увидела небольшую веселую компанию из пятерых озорников: двух девочек и трёх мальчиков. Черные толстые косы, горящие зеленью глаза (под стать летнему лугу), босые пятки, мелькающие из-под белых длинных сарафанов, их нежные улыбки и воинственные кличи ребят, что столь угрожающе махали длинными палками и подгоняли невидимых коней – все это заставило меня улыбнуться.
Гладия положила руку на плечо сестры, Нирая крепко сжала ее ладонь, продолжая вопрощающе смотреть в ее глаза.
Я бросилась к ним, но они, словно назло, метнулись в другую сторону.
– Эй! – позвала я их, но меня даже не заметили. – Эй! – повторила я еще громче, помахав руками над головой, но и это не помогло.
– Не трогают? – ухмыльнулась Гладия. – Лучше скажи, не добивают!
– Пойдешь к ним? – раздался женский голос за моей спиной.