А почему нет? Разве доброта – это не суперсила? Разве не человечность спасала нас веками? Иначе мы бы, и правда, друг друга перебили давно. Взять только древние алчные войны… Алчные войны? Не думаю, что были другие. Даже прикрытые национальной враждой, побоища всегда были кому-то на руку…
– Двигайся! – скомандовал он раздраженным голосом и встал рядом, схватив меня под руку.
И я впервые увидела слезы в ее глазах.
– Сегодня первый день отборочных состязаний, – голос Люки разносился далеко вокруг. Я украдкой взглянула в его сторону, одну руку он держал на шее, это какое-то заклинание? – Сегодня вы не будете соревноваться друг с другом. Ваша задача – лишь доказать свое право принимать участие в этом отборе. Вы должны продемонстрировать нам чистоту своей крови – свой истинный облик!
– Они голые!
Это был второй раз, когда он обратился ко мне напрямую. И первый раз, когда я была ему благодарна.
Люка убрал руку от шеи и тихо обратился к правителю:
– Вас неправильно поймут, – на этот раз уже взмолился Люка.
На этот раз спорить я не стала. Просто отвернулась и еще больше закуталась в одеяло.
Подойти так близко к краю? Да меня удар хватит!
– Это точно, два раза в одну реку…
– Начали! – закричал колдун.
– Нет, – быстро ответила я, но увидев ее удрученное выражение лица, почувствовала укол совести и добавила: – сегодня не нужно, нет настроения.
– Т-ш, т-ш, мой маленький, все хорошо. Все хорошо, спи, сладкий. Мама рядом.
– Никогда не сдаваться, не терять доброту… всегда находить в себе силы бороться, жить дальше.
– Улыбайся, – прошипел правитель, и я тут же растянула рот, стараясь на этот раз изо всех сил. Судя по его спокойному взгляду, получилось у меня неплохо. Боюсь даже представить, что бы он сделал, если бы это было не так.
– Оставь ее, – послышался сзади голос Ники, – она же первый раз голых мужчин видит. Просто смущается, вот и все.
Голова закружилась, я слегка покачнулась, еще сильнее сжав руку Люки. Король резко дернулся с места и подошел ко мне:
– Не так же, – еще более настойчиво произнесла я. – У вас далеко не так. Вы понятия не имеете, что означает настоящая доброта. Вы лишили себя главного – любви. У вас нет семей, только родословные. Вам не за что бороться, кроме существования своей расы. А существование – это не жизнь.
Король Риза усмехнулся.
– Жизнь ценна только тогда, когда ты можешь разделить ее с кем-то. А вы даже собственных детей бросаете. Отворачиваетесь от них, и вам по большому счету плевать, что будет с ними дальше.
Через час я сама себя уже не узнавала. И без того немаленькие глаза раскрылись с еще большей силой. Темно-синие тени, на этот раз присыпанные золотыми блестками, создавали особую выразительность зеленому цвету. Добрый пуд сухой туши утяжелил веки, сделав их почти неподъемными. Скулы стали гораздо выразительнее, а щеки приобрели игривый розовый румянец. Мой курносый нос был превращен почти в самого идеального представителя этой части тела. Таким прямым его вряд ли бы сделал даже пластический хирург! Я с осторожностью дотронулась пальцем до его кончика.
– Да? – с любопытством отозвалась я.
– Ну… Глядя на вас…
Уснуть долго не получалось. Оказывается, засыпать под пристальными взглядами не так уж и легко. На каждое мое движение они тут же подскакивали, а на неосторожный взгляд – отвечали моментальной улыбкой. Да и мысли о прошлом Зиры не отпускали, я даже выстроила как минимум три собственных версии, почему она так неожиданно поддалась слезам. Любопытство и сопереживание атаковали меня раз за разом, и в итоге вылились в ночной кошмар.
– Дана, – назидательным тоном произнесла Зира, – такие вопросы неуместны.
– Что, простите?
Первое, что я увидела – лицо Зиры, что обеспокоенно висело надо мной.
– Никто не знает, – оборвала она меня на полуслове. – Сейчас такие случаи редки, но раньше и случаи рождения слабых были редки. Не более одного в столетие, а теперь… – она посмотрела в окно, а затем снова перевела взгляд на меня. – Что же, уже поздно. Завтра вам рано вставать.
– Да, – испугано ответила я, пытаясь прогнать послевкусие от жуткого кошмара.