– Госпожа Ирана, – неожиданно обратилась ко мне Дана.
– Ничего хорошего, – сказал он и громко рассмеялся.
– Если мать видится с ребенком – это преступление? За это казнят?
Король уставился на меня широко открытыми глазами.
– А если общий только один родитель?
– Нет, сегодня мы проведем ночь здесь.
– Ничего, – отмахнулась я и отвернулась, натягивая одеяло по самые уши.
– Бывает, что жадная мать видится со своим чадом. Она разговаривает с ним, обнимает. Он привязывается к ней. А когда ее наказывают, дитя уходит из жизни вслед за ней.
Девственница? Я, конечно, не скрывала, но и не говорила им об этом. Это что, имеет какое-то значение?
– Мне хватит и одного яблока. Я могу съесть его по пути.
К сожалению, на меховом шедевре, а по-другому ее назвать было сложно, учитывая все эти волнообразные переливы от медно-красного до темно-бордового, не говоря уже о вставке в виде огромного черного дракона на спине, была только одна застежка – драгоценная брошь, что скрепляла две половинки шубы на моей груди (открытой глубоким декольте, к слову).
– Я понимаю, госпожа Ника. Но правила есть правила.
По команде каждый из мужчин скинул с себя мантию. Мое предположение оказалось верным – они голые! Абсолютно голые!
– Сейчас он как раз то, что нужно.
Приблизившись к зубцам на башне и почти поравнявшись с королем, я остановилась и посмотрела вниз. На крепостной стене в ряд была выстроена добрая дюжина мужчин в легких шелковых мантиях. Они стояли босиком, а вздымающиеся от ветра края одеяния оголяли их голые ноги, намекая, что этот предмет одежды, возможно, был единственным.
Дана приставила кресла к моей кровати.
Лапа просунулась дальше. Еще один взмах разодрал платье на спине, следующий оставил три глубокие полосы на ее коже. Хлынула кровь, Зира взвыла от боли и еще сильнее прижала ребенка.
С этими словами она достала из шкафа красную меховую шубу с пологим капюшоном.
– Хорошо. Спокойной ночи, госпожа.
– Только не говори, что мне надо будет прыгнуть, а они будут ловить? – с ужасом воскликнула я.
Зира, заметив неладное, тут же поспешила зацепить передние пряди чуть ближе к ушам за терновый венок. Теперь веник мотыляло только позади. Будем надеяться, что великолепный макияж в исполнении Даны скроет этот обидный нюанс.
Я даже приоткрыла рот от удивления.
– Как это? – спросила Дана.
– Все это тоже верно, но главная сила духа заключается немного в другом.
– Все хорошо, сладкий. Все хорошо, закрой глазки.
– Почему? Почему все так?
– Помада… – Дана замолчала и виновато покосилась на меня, посчитав свой страх за мой макияж сейчас неуместным.
Зира сдвинула брови.
– И что?
– Выходом, – поправила меня Зира.