– Моя мама… – начал было Павел, но, увидев Алису, историю быстро свернул. – О, здорово! А мы сегодня тебя как раз вспоминали. Сейчас Константин Викторович салон уже закрывает…
– Видишь, какие мы все разные. И Вадька с Костей тоже очень разные, но мне кажется, им на самом деле всегда не хватало друг друга. Даже если они ничего друг о друге не знали. Они похожи на одного человека, разделенного надвое – кому-то досталось одно, кому-то другое, и когда они вместе, то чувствуют себя сильнее. Чувствуют себя кем-то целым… хоть никогда в этом друг другу и не признаются. Словно каждый из них заполнил какую-то пустоту в другом… Ну, по крайней мере, мне так кажется.
– Я и сама виновата, пытаюсь подогнать его под какие-то стандарты свои, а он, видишь, какой нестандартный… Мама говорит, что переделывать людей – глупая затея, и что нужно либо смириться, либо уйти. А я что-то запуталась, чего мне больше хочется…
– Что хорошо? А ты?
Они сидели на лежаке, арендованном за 200 рублей по «ночному» двойному тарифу, совсем близко к воде. Недалеко от них на пледе расположилась компания женщин возраста Алисиной тетки. Женщины пили вино, пытались есть роллы то палочками, то руками, сопровождая каждую попытку взрывом задорного бабьего смеха.
«Он пошел в единственную дверь, которая была открыта», – возразит второй.
Автобус резко притормозил и женщина, стоявшая в проходе, буквально упала на сиденье рядом с Алисой. Это оказалась Хрюша. Она ругалась с кем-то по телефону, нервничала, и приглаживала волосы одновременно. Из разговора Алисе стало понятно, что Хрюшину машину увез в неизвестном направлении эвакуатор.
– Да ты и в Омске не смогла ни в один приличный ВУЗ поступить, так что помолчи. РГСУ твоего института Сервиса ничем не хуже.
– Эта еще с молодости его осталась. Раритет.
– Но она ведь знала, что вы не ладили?
– Я вообще не понимал, зачем он вернулся. Это было уже лишним. Он сам мне был уже не особо интересен, а ты про сына… Знаешь, одно из первых ярких воспоминаний – это как я жду отца. Такое предвкушение… Ты ждала в детстве Новый год, Деда Мороза?
– Он совсем простой, да?
– Тут уж скорее Армен Бюррюнян, – сказал воскреснувший Павел, – ничего вы так погорланили, я аж проснулся. А пива нет больше моего?
Вадим неумело сделал вид, что ее здесь не существует.
– Я думаю, что не всегда, – честно ответила Алиса.
– А чего бы хотел ты?
– Принцип Последовательной Целесообразности. Его папа придумал, когда я была еще маленькой, а может, даже и раньше. Суть в том, что надо делать все по порядку, для того, чтобы не терять время. Это самое главное у нас в семье – не терять время. Наверное, потому, что мы его уже столько потеряли… Ну, вот. И если б я поехала с ними в Китай, то тоже потеряла бы целый год, не училась бы. А так я и не в распущенной омской среде, и при деле. Хотя, конечно, если выбирать из двух зол, то я бы выбрала быть с мамой и папой. Мне кажется, это было бы меньшей потерей. Ведь тут-то я… вроде и учусь, а вроде и даже не знаю, на кого и зачем… Какой толк от этого?
«Отец – веселый распиздяй», – скажет первый много лет спустя.
Один из корпусов РГСУ, ВУЗа, в который перевел отец Алису, располагался тоже на Мамайке, в десяти минутах ходьбы от теткиного дома. Разумеется, это было лишь забавным совпадением, а не злобным родительским заговором с целью замкнуть цепочку дом-учеба, хотя второе упорно лезло в голову, когда после занятий Алиса как-то сразу оказывалась дома, а необходимость каждый день выезжать в город уже не была необходимостью. Но, даже разговаривая с родителями по-прежнему сквозь зубы, какая-то подспудная часть Алисы, возможно, маленькая Алиса, все равно старалась делать все правильно – ходить на занятия, учиться, держаться подальше от шумных компаний, а лучше вообще – от компаний, словом, быть послушной хорошей девочкой. Большая же Алиса понимала, что движет этой новой псевдохорошей девочкой вовсе не ответственность, а только чувство вины, так что хорошесть эта была совсем ненастоящей, просто закончился большой омский загул, началось сочинское похмелье, которое тоже не может длиться долго. На одном ведь только чувстве вины далеко не уедешь. Новые однокурсники на первый взгляд казались ей совсем бесцветными, хотя таких ярких помад у девчонок не было ни в Омске, ни в Сургуте, на второй же взгляд сил совсем не оставалось. Для себя Алиса решила, что, видимо, самая интересная часть сочинской молодежи все-таки предпочла учиться в других городах.
– В итоге же она добилась своего.
– Вообще, у меня еще чача есть, – и Вадим гордо вытащил литровую бутылку из рюкзака.
Час назад он сказал, что конфликтует с Элей и ее мамой только лишь для того, чтобы Эля повзрослела, и «начала думать своей башкой, а не мамкиной». Бутылку пива спустя, впрочем, выяснилось, что на самом деле, ему вообще все равно, и все в мире эпизодично и относительно, на чем тема Эли на этот вечер была закрыта.
Алисины глаза слипались, а голоса Вадима и Капусты стали отдаляться и звучали уже как эхо где-то в глубине старого дома. Алиса унеслась с ночного пляжа и оказалась в парке своего детства, под яблоневым цветом, возле заброшенного фонтана, и все было, как раньше, много лет назад, только не было рядом деда, а фонтан работал. Вода с сильным напором выбивалась из центрального отверстия, и уже в воздухе распадалась на множество тоненьких струек, вода была прозрачная и пахла солью. В фонтане плавали маленькие серебристые рыбки, похожие на афониных с маминых картин.
– Да. И все. А, еще недавно совсем прочитала, что Омск – один из самых солнечных городов России. Вообще, так и не скажешь никогда, конечно. Здесь намного солнечнее. По моим ощущениям, по крайней мере.
– Эта алыча, – ответила тетка, – она сначала цветет, и только потом зеленеет.
– Значит, позвоню.
Все начинается по новой.
– Нет. Я таких не знаю.
– Детский Миррр! Это Детский Миррр!!! – взвыл Вадим в голос вместе с Летовым, показывая в сторону магазина. Только одна, самая маленькая девочка, стоящая рядом с ним, испуганно при этом расплакалась. К ней сразу же подскочила мама и, недовольно зыркнув на Вадима, увела ее в сторону. Остальные же дети продолжали смеяться, их мамы тоже довольно улыбались, думая, видимо, что это такая изощренная реклама.
– Ну, я тоже не знаю, что ты хочешь узнать. Почему он исчез, зачем вернулся? Разве не это тебя грызет? Возможно, у него были свои причины. Свой Боксер, с которым нужно бороться.