Всё в дыму… [СИ] (самиздат): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Знаменитая улыбка ширится.

Ди с изумлением слышит в голосе Джонни самое настоящее сочувствие. И снова – печаль.

Уж как он тогда не хотел лепить себе клеймо, как отбрыкивался! Но родители настояли. Ты не должен отличаться от всех, бла-бла-бла. По указу Прокуратора, бла-бла-бла. Ничего страшного, потом уберем, бла-бла-бла. Но потом папе с мамой всегда было как-то недосуг. Или, скорее, банально наплевать. Последнее время многое начало представляться Ди совершенно в ином свете, нежели раньше.

И кумир прикрывает колдовские глаза. Гаснет пылающая бирюза. Бархатный голос звенит безысходной, почти человеческой грустью:

– Ким, – мечтательно улыбается Джонни Грей. – "Ключ и Мессия".

И в бирюзовых глазах напротив разливается печаль. Смешанная с неподдельной гордостью. Джонни Грей никогда не умел рисовать, но – странное дело! – это гордость творца.

Вот, например, кумир его детства сейчас здесь, сам явился в его дом, но Ди не испытывает по этому поводу никакой радости – лишь раздражение и нетерпеливое любопытство.

А обворожительная ямочка на правой щеке, должно быть, в свое время свела с ума не только Аркашу-Шахимат. Папа говорил, он и имя почти никогда не менял. Мало ли на свете джонни греев! Не все ж они носят фамилию, выдающую их нездешнее происхождение и серый оттенок кожи! Одни, например, создают шедевры мирового искусства, другие – оружие массового поражения, третьи изучают физику колебаний и пространств. И параллельно развлекаются генетическими опытами.

Резко пахло утиным салом. Донна Лючия, наверное, стряпала завтрак, когда чужой грей пробрался в дом. Хотя… рановато для кулинарных экзерсисов. Середина ночи, полная луна на небе, черный холодный камень, царапающий глаза призрачным сиянием.

– Папа и мама, – твердо выговаривает Ди, – забыли объяснить мне один момент: как же я открою проход, если грею опасно находиться возле крысовины?

– …Рисовальщики – мое лучшее и единственное творение! К сожалению, обстоятельства сложились не совсем так, как предполагалось.

Зиленцорн зарычал. Он явно что-то держал в руках, но, поскольку сидел к Ди боком, тот не мог рассмотреть, что именно.

– Знаете что, Джонни? Я покажу вам, где душ, дам чистую одежду, бритву и вообще, все, что нужно. Я разрешу вам остаться здесь, сколько захотите. А взамен вы расскажете мне все. И ни во что не будете вмешиваться.

Двумя простыми словами Ди выражает свое отношение ко всему, что касается его сородичей и соплеменников.

– Но они выжили, – тихо замечает Ди.

– Где они? – шепчет Ди.

– Нужно было снова использовать крыс или, на худой конец, обезьян, – произносит он. Усталость в его голосе теперь настоящая. – Но я решил взять только людей. Они называли это "искрой божией", говорили, что Тот-в-кого-верят поцеловал их детей в макушки. Я считал, моя система устойчива, но нельзя же учесть все возможные факторы заранее. Под землей конечный продукт, естественно, начал вырождаться. Если б я знал, что рисовальщики окажутся там, разумеется, взял бы крыс. По крайней мере, тогда эта чертова "искра" не убила бы в них все способности к выживанию.

"Я пришел с миром"…

– Qui gladio ferit gladio perit, [14] – хрипит со стола Зиленцорн. Ди затыкает его взглядом.

А родная сестричка этих, как выразился Джонни, железяк таилась где-то у дороги на въезде в Резервацию. Ди теперь выбирался в город прямиком через лес, каждый раз изменяя маршрут. "Ягуар" приходилось держать в тени практически постоянно. Это утомляло, но Ди не был готов пересесть на неприметный "Тяпнирог". Случись что – и никто не поверит, что сын Восьмеричного Ликтора ездит на таком металлоломе, хоть и с гоночными внутренностями.

Зиленцорн глухо рычал, переводя дуло "ХаиМа" с "Европотрошков" на Джонни Грея и обратно. Желтые глаза превратились в напряженные узкие щели, ноздри раздулись.

– Ваш помощник целится не в меня, – ответил с пола Джонни. Он лежал на спине, придавленный двумя "Европотрошками" со свинченными крышками: на груди и на животе. – Он собирается стрелять по капсюлям. Если не возражаете, я сниму с себя железяки и приму более вертикальное положение.

Ди виновато разводит руками. Так всегда делало Никки, застигнутое за чем-нибудь феерически идиотским. Упс! Так получилось.

От запаха птичьего жира воздух казался густым и тяжелым. Ди толкнул оконную створку, распахивая ее шире, и отвернулся, стараясь дышать в сторону сада. Краем глаза он продолжал следить за гостем и одновременно – за Зиленцорном.

– Я никогда не умел рисовать, – признается Джонни. – Я ведь грей. Но всегда хотел, это правда. Очень, очень хотел.

– Послушайте… Нельзя ли это прекратить?

– Художник. – Ди размыкает губы. От волнения они пересохли, и он еле удерживается от того, чтобы не начать нервно облизываться. – Или вы хотели сделать это сами?

В этот момент Ди принимает решение. Самостоятельное. Важное. Окончательно отвергая все остальные – готовые, навязанные, опробованные другими. Запрограммированные для него посторонними греями. Ведь родных, "своих", у него больше нет.

Кровь отдавала старостью, мускусом и чуть затхлой ванилью – приторно-сладкой, той, что от неправильного хранения вот-вот покроется плесенью и станет никуда не годной. Кровь. Незнакомого. Грея.

– Во-первых, как я уже сказал, все сцепляется, как положено. Само собой, Дориан. А это значит, что рисовальщик появится в любом случае. Твоя задача его правильно скоординировать. Предполагаю, что произошел очередной виток мутаций и он родился зрячим. Во-вторых, проход откроет не рисовальщик, а ты. "Ключ и Мессия", помнишь? Кстати, странно, что ты не спрашиваешь о своих так называемых родителях. Разве ты их не любил?