Всё в дыму… [СИ] (самиздат): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Запах художника, нарисовавшего дорогу, вымощенную желтым кирпичом, на стене дома тети Джулии и дяди Юури, больше всего напоминал цитрус. Однако, сняв верхний слой, Ди отыскал также ноты полыни и хвои. Он подумал о Стерхе, который пользовался хвойными ароматами, и в очередной раз поразился человеческой недальновидности и тупому упрямству. Научись люди чувствовать друг друга хотя бы на уровне энергетических запахов, насколько проще стало бы им выбирать в толпе "своих", насколько меньше было бы войн, насколько ярче проживались бы их несуразно короткие жизни…

– И ты захлопнись! – Стерх по-настоящему злился, Убейконь, кажется, тоже, и Ди все так же не понимал причин.

"И да поглотит свирепая Огненная Гиена тех, кто осмелится отрицать отрицание, ибо нет ни нового, ни старого, и все всегда возвращается в первоначальное состояние абсолютного небытия!"

А другой рукой, без перчатки, – одновременно потянулся за печеньем. А Ди – потянулся за "ХаиМом". А Федор – слегка подался вбок, подцепляя "барашек" с расстеленного на ступеньках куска тонкого пластика. Ди клонился к Федору все ближе, вот уже ноздри обжег еле слышный – неуловимо знакомый – запах, пальцы – прохладный, хотя под одеждой должен бы нагреться, металл… А уши – ледяной окрик Стерха:

– Кончай придуриваться.

Собственно годность потомства, насколько понял Ди, определялась по шкале Холмса-Бертильона-Поттера: помимо обычных антропометрических данных и анализа мутагенеза, потенциальная жизнеспособность каждого ребенка высчитывалась дедуктивным методом. К тем, кто оказывался за рамками требований к ГП, применялась ГУ – Гуманная Утилизация.

Ди не совсем понял, что произошло, и привычно выжидал, пока ситуация прояснится. Он бегло осмотрел неожиданно увесистый пистолет, примерил на руку, заглянул в дуло, потер кончиком пальца черный ствол, пощупал жесткие кожаные ремешки, которыми Убейконь крепил "ХаиМ" к запястью.

– Просто не трогай меня, – буркнул он.

– Рот закрой! – рявкнул Стерх. И одновременно Федор фыркнул насмешливо:

– Как хочешь, – равнодушно отозвался тот. – Ди, фонарь включи.

Его очень интересовало, знает ли о преследователях Федор, не его ли это соратники, не для их ли удобства он захотел перестроить короткую цепочку охотников так, чтобы оказаться в ней последним. Ди решил, что не станет ввязываться в стычки между людьми, но в случае реальной опасности, пожалуй, вытащит отсюда Стерха. Не хотелось бы снова оставаться в одиночестве, особенно теперь, когда рушатся стены между личностями донны Лючии и, видимо, вскоре придется от нее избавляться.

Однако шкала себя не оправдала, поскольку через несколько поколений выяснилось, что ДНК греев намного сильнее человеческой, а мутации так стремительны и агрессивны – даже в сформировавшемся организме, – что ни предсказать, ни проанализировать их толком с тогдашним уровнем знаний не представлялось возможным.

Взяв на вооружение три основных принципа Тиамата, дистрофичный бородатый старец с изжелта-каштановой кожей, выдающей его околоэкваториальное происхождение, и круглыми, выцветшими до асфальтовой серости глазами вещал об изначальном единстве и борьбе противоположностей, о священных переходах количества в качество и об абсурдности отрицания отрицаний.

Федор моргнул и предсказуемо утратил фокус. Стерх застыл с кружкой в руке. Лев поправил очки, идеально ровно сидевшие на его покрытом конопушками носу. Что делали остальные охотники, Ди узнать не успел. Потому что Убейконь, совершив пару хитрых телодвижений, жестом фокусника выудил откуда-то из-под одежды "ХаиМ" и, уставившись Ди в лицо нечитаемым взглядом, предложил ему оружие.

Внезапно впереди негромко застрекотало. Стерх щелкнул выключателем какого-то прибора, висевшего у него на поясе. Стрекотание умолкло.

– Не заводись, – отмахнулся Убейконь. – Я ж стрелять не буду.

Ди никогда не понимал стремления людей воспроизводиться в любых ситуациях и к тому же – поддерживать жизнь в потомках, сущность которых противоречит самой природе. Все эти эксперименты по выведению идеального человека… Почему для этого им понадобились именно греи? Почему, например, не беркуты? Не те же крысы? Особенно если учесть, что при малейшей опасности люди, как и крысы, пытаются сбежать под землю, а не взмыть в небеса.

– Что – Федька? – Убейконь улыбнулся и ему. – Все хорошо же, правда, Дориан?

– Почему ты без света? – прошипел Федор, ослепляя Ди своим налобником. И опять что-то отдаленно знакомое царапнуло ноздри… Вроде одна из личностей донны Лючии использует такой же гель для душа?

– Ты не говорил о его… способностях. – Убейконь отступил и теперь, морщась, потирал запястье, натягивал на него потрепанный рукав.

Ди и смотрел. Участие в качестве наблюдателя – этим греи занимались веками. И даже самые высокопоставленные политики и правители не представляли себе, насколько глубоко и плотно вросли в этот мир чужаки на самом-то деле. Не повернулся бы язык назвать их теперь "чужаками".

– У меня ноктолопия. – Родители хорошо подготовили Ди к подобным вопросам. – А ты меня ослепить решил? – И, отворачиваясь, медленно взялся за чужое запястье, отмечая исчезновение перчатки и ощущая выпуклые, странно широкие вены.

– Шутишь? – Стерх как будто читал его мысли. – Ты пришел на охоту с заряженной пушкой?

И чуть не фыркнул вслух, когда они синхронно повернулись к нему с одинаково оторопелыми физиономиями.

– Давай, поучи стерха летать. Крылья не коротки?

– Ладно… Звиняйте. – Федор потянулся словно бы погладить, однако на этот раз Ди был начеку и успел отклониться.

Да и вообще, Ди с уверенностью мог заявить: с тех пор как крысиное мясо вошло в состав основного рациона человека, люди значительно поумнели. Ну, если говорить о способности выживать в недружелюбной среде. Не случайно и поговорка старинная есть: "Ты – то, что ты ешь". И еще одна: "Ты – то, кто твои друзья"…

– Хрен с вами, держи.

– Это хорошо, что все хорошо. – Убейконь разглядывал его с нарочитым интересом и каким-то странным блеском в светлых глазах. – Раз все хорошо, то ничего не поделаешь.

То есть не сам, понятное дело, вещал – через посредников, которые именовались апостилями, заверяя собой святую истинность Пуэсториуса как "большой печати всех пророков".