— Впереди ещё дневное и вечернее отделения, тебя ждут, возвращайся, — отказалась она. — Тем более за мной сейчас муж приедет. О, а вот и он, мне пора, — и махнула в сторону автомобиля благоверного.
Х-хух, свежий воздух, свобода, красота… Наконец-то прочь от толпы! А мужа можно подождать вон в том скверике через дорогу, там как раз скамеечка свободная и… Виола дотошно дождалась, когда на светофоре зажжётся зелёный, и первой ступила на переход, глядя на вожделенную скамейку. Хоть бы никто в последний момент не занял, а то ноги после утренней беготни просто гудят…
С учениками, особенно с детьми, её гнобитель был совсем другим. Куда и девалось извечное высокомерие. Глядя на то, как он отдаётся тому, что делает, Виола осознала: для него, как и для неё, танцы стали неотъемлемой частью и даже смыслом жизни, в них он вкладывает всего себя. Это не скучная работа, с которой поскорее хочется уйти, а то дело, которым можно заниматься много часов подряд и даже этого не заметить. В этом они с ней похожи. Ну вот, хоть что-то общее у них да нашлось, есть шанс сработаться и с минимальными потерями прожить этот год, пока контракт не потеряет силу.
— Фильмов насмотрелась. Теперь знаю, как от всяких извращенцев отбиваться, — Виола ощущала себя нахохленным воробьём, который противостоит нацелившемуся на него коту, но воробьём боевым и вполне способным себя защитить, что придало неожиданную уверенность. Хм-м, а ведь не так страшен чёрт…
«От тебя подальше!» — чуть было не сказала Виола, но вовремя прикусила язык.
«Да он издевается!» — вспыхнула она, когда он поймал её взгляд (и как только высмотрел в этой толпе?!), усмехнулся и подмигнул.
Когда всех детей разобрали родители, Виола засобиралась домой. Мурат был рядом с мамой, которая оставалась на второе отделение, что начнётся после перерыва, где будут выступать ребята постарше. Так что пока Гаджиев занят, нужно делать ноги, не то он снова пристанет, чтобы «поздравить» или «обсудить рабочие вопросы». Виолетта позвонила Яру, что за ней уже можно выезжать, оделась и поспешила прочь из толчеи спорткомплекса, куда уже сходился народ на следующее отделение.
Мурат и Мила слушали наставления Хелен, потому что Тимур был уже на танцполе вместе с другими судьями. Практически все они бывшие танцоры, но даже с учётом этого он выделялся статной фигурой и смотрелся рядом с ними очень эффектно в чёрном смокинге с атласными лацканами. Хорош, дьявол, даже очень. Но пусть только попробует засудить ребят из «Фиалки», Виолетта ему рога на одно место натянет и хвост со стрелочкой бантиком завяжет!
Но ей почему-то больше всего бросалось в глаза сияние не собственных подопечных, а маленького Мурата, который выглядел абсолютно счастливым, сжимая в руке свою первую награду, стилизованную под небольшой кубок, и щеголяя медалью с единичкой. Он светился сам, улыбался Миле, которая прижимала к груди заветный диплом первой категории, и позировал вместе с ней перед Еленой, которая их снимала.
— За курткой долго идти, а ты уже была на пороге, я бы тебя упустил. Да и тепло же… — отмахнулся президент, тоже понизив голос.
Виола, будто опомнившись, резко отдёрнула руки и отошла:
— И где ты тут извращенца видишь?!
Он вышел без верхней одежды, в одном лишь костюме.
— Остались бы… — её даже передёрнуло от возможности такого исхода, хотя у них же есть Яр и… и Тимур…
— До встречи на турнире! — донеслось ей вслед.
А Виолетта, мимолётно глянув ему вслед, в свою очередь направилась к машине Ярослава, который приехал даже слишком быстро (наверное, кружил где-то неподалёку), но на этот раз внимательно смотрела по сторонам.
— Беспредельщики! — поддержала говорившего женщина средних лет.
— Хочешь сбежать и снова угодить под машину?! Я не собираюсь так глупо тебя потерять. Мне…
— Мажоры, будь они неладны! — крикнул вслед «гонщику» кто-то из людей на переходе.
— Я сказала тебе убрать руки! — она с размаху наступила ему на ногу и пнула локтем в живот, вынудив охнуть и разжать руки, а потом резко развернулась, не желая стоять спиной к «врагу».
— Ну да, конечно, муж… объелся груш… — буркнул Тимур, бросил на Виолетту мрачный взгляд и, сунув руки в карманы брюк, побрёл обратно к спорткомплексу.
— Не трепыхайся, — осадил он, оттащив бывшую одноклассницу подальше от проезжей части. — Я запомнил номер, этому долбодятлу втащат по полной, когда найдут. Виола… — и прижал к себе ещё сильнее, хотя куда уж теснее, её спина и так в полной мере ощутила стальные мышцы его груди. — Виолка… — его дыхание стало тяжелее.
В приватной обстановке?! Ещё и на пару с Гадом? Да никогда! Хотя в пылу разговора Виола даже не заметила, что подошла к нему слишком близко. В принципе, когда он не пытается её хватать и когда ею правит гнев, выдерживать присутствие Гада оказывается уже куда легче, чем раньше. А от воспоминаний, как его огрела, стало даже весело. Он так забавно тряс ногой и чертыхался…
— Раз ты такая хорошая мама, тогда доберись до своих детей в целости и сохранности. Давай подвезу, чтобы ещё чего не случилось, поговорим… — он достал ключи от машины.
У Виолы дар речи пропал, у Хелен, кажется, тоже, впрочем, Дорохова быстро взяла себя в руки, выдавила натянутую улыбку и сказала, что с тренером, конечно же, тоже нужно обязательно сделать пару снимков.
На этот раз утренние сборы на столь важное мероприятие прошли куда более волнительно, чем прежде. Одно то, что там будет Тимур (и по его вине не будет Стефа и Стеши!), выбивало из колеи, а ведь ей нужно быть поддержкой и опорой для ребят из «Фиалки». Из детских групп «Престижа» поехала пока только одна пара, самая подготовленная, Мурат и Мила. Ещё бы с таким отцом мальчик не был готов!
— Виолетта Марковна, а можно и с вами сфотографироваться? — вдруг попросил он. — Только без всех остальных. Я эту фотографию папе подарю, он обрадуется.
— Что за… Где ты этому научилась? — Тимур потёр живот и подёргал ногой.