Я был счастлив. Мелко, меркантильно, сиюминутно, но счастлив. Я был прилично одет и совершенно лыс. И сыт, к тому же.
Что именно объясняет мое решение носить такое имя, маг не стал рассказывать, а я не захотела спрашивать. Старик медленно поглаживал свою длинную всклокоченную бороду и задумчиво жевал тонкие губы, а я, затаив дыхание, ждала, что он мне предложит. Я понимала, что в его руках сейчас находится моя судьба, и он тоже это знал, и словно специально, чтобы поиграть на моих натянутых нервах, затягивал молчание.
– Что, интересно? Знаешь, милые бранятся – только тешатся. Влезу – самому пятый угол искать придется. Себе дороже с вампиром связываться.
– А они‑то здесь при чем? – отмахнулась я. – Толку‑то с них. Пошли Тима искать и сами потерялись. Спасители! Не до этих приключенцев сейчас. Самое главное, освободить от влияния папу!
– Лор Дегонол, какая неожиданная встреча, – неестественно радостно удивился Феллион. Ух ты, какой интересный феномен – у этого ушастика при встрече с сородичами актерский дар улетучивается со скоростью сильфа‑гонца!
Моргана не слушала Кевина. С замиранием сердца она вглядывалась в мутную ночную хмарь, прорываемую и одновременно заграждаемую косой стеной проливного дождя. На самой границе видимости – в пятидесяти футах от дома, около недавно залатанного плетня, угадывались размытые дождем очертания человеческих фигур. Они почти не двигались, стараясь ничем себя не выдать – Моргана не могла даже приблизительно определить их число.
– Э‑э‑э… учитель, – не выдержал я, – я… а чем я… вас развеселил? – в том, что развеселила его не госпожа Лазалия, я не сомневался.
Нужно ли говорить, что хоровое шипение у двери грозило в тот момент заглушить вопли магов. Мы дружно переглянулись, на мгновение став монолитным кулаком мести, а потом снова приникли ушами к двери.
Не тратя лишнее время на церемонии, он вежливо кивнул гостям и сел за стол.
– Да. Разве тебе не сообщили, из какого они ордена?
– Что ты здесь делаешь? – как всегда грубо обратился ко мне Ша‑Нор.
– Ладно, херк с ним, потом разберусь, – отмахнулся он сам от своих мыслей. – Пусть твоего родителя эльфийский принц развлекает, а меня больше интересует задница Ария, которую я собираюсь надрать.
– О, Киниада, а вы что здесь делаете?
Какой‑то странный тёмный силуэт, что чуть раньше Рик опознал как кучу валежника, молниеносно отделился от ствола ели и метнулся в центр поляны. Прямо к замершей в ужасе Моргане.
– Так, – поднял руку Рик, вторую он завёл за спину и нащупал за поясом металлическую пластинку дороса – довольно редкого, в своём роде, оружия. Надавливая на середину пластины большим пальцем и одновременно перемещая его вверх, владелец добивался, чтобы из верхушки рукояти показывалось тонкое, но весьма опасно‑острое лезвие. И длина его увеличивалась ровно настолько, насколько далеко продвигался большой палец. Одновременно, пластина уменьшалась в размерах, а нижняя её часть растекалась по пальцам и образовывала гарду кастетного хвата. – Попрошу объяснений. Я нахожусь под эффектом Дара, но не уловил вокруг ничего и отдалённо похожего на него, тем более, хоть каким‑то боком направленного на нас. И чего это ради мы тебе понадобились, хотелось бы знать!
– Дог… – мне не хотелось слышать, что будет дальше, но я все равно слушал. Довел Эрмот девчонку. Расплакалась. А он, оказывается, такой же дурак, как я. Слепой дурак. Он ведь знает, что Дог был девушкой в своем мире. Никто от него этого не скрывал. Почему же не видит, что с ней? – Дог, ты… Не надо, слышишь. Не надо, я же не знал, мальчик, – убил бы идиота! – Ну, хватит. Я здесь. Я не брошу тебя. Ты ведь тоже меня не бросишь?
Надо сказать, наблюдать за чужой игрой в покер – занятие не самое развлекательное. К тому же магический барьер был устроен так, что мы могли видеть все, кроме карт игроков. Ну и что в этом за кайф? Уже минут через пять я понял, что маркиз не мухлюет, осторожничает в меру разумного и, как это ни странно, прекрасно держит лицо. Я почти перестал за него волноваться. За него? Нет, я точно никогда не поумнею! Ну что мне за дело до этого голубоглазого идиота! Я здесь, чтобы родную галактику спасти, а не за этого мальчишку наивного беспокоиться! Да и то, прямо скажем, припахали, не спрашивая.
Я поднялся и только собрался сделать шаг к страдальцу, как хлопнула дверь. В комнату стремительно влетел неопрятный старикашка в засаленном халате, дерюжных синих штанах, ярко розовых с белыми круглыми носами тряпичных ботинках и совершенно неприличном колпаке, расписанном эротическими сценами. Из‑под вопиющего головного убора торчало великое множество свалявшихся полуседых косичек. В руках у старца был котелок с каким‑то, как ни странно, ароматным варевом.
– Хорошо, – покладисто кивнул я.
При этих словах девушка побледнела, но духом явно не пала, а лишь саркастически рассмеялась, ничего не ответив.
Моргана медленно кивнула, не сводя ненавидящего взора с Кевина.
Я подробно объяснил, по какому принципу мы отбирали кандидатов. Точнее, не мы, а магическое Зеркало. Винсент слушал внимательно, попусту не перебивал и вопросы задавал по делу. Вообще, когда не злился и клыки не показывал, он мне даже нравился. Во всяком случае, мне ему хотелось доверять. Или доверится… Нет, я совсем одичал в этой глуши! Вампиру довериться! Щаз! Хотя… Теперь он тоже в числе тех, кому не безразличен состав будущего геройского коллектива. Почему бы не поинтересоваться его мнением? Ему же за сотню лет уже, хоть и выглядит немногим старше меня. Может, чего дельного посоветует. Все лучше, чем маразматические бредни Аля слушать. Не дожидаясь, пока Винс переварит только что полученную информацию, я поспешил подробно рассказать ему о каждом из остальных кандидатов. Начал я с леди Киниады. Честно обрисовал ее не слишком легкий характер, но сделал акцент на том, что ей нравятся темные вообще, а вампиры в особенности. На соратника‑кровопийцу это сообщение особого впечатления не произвело, а вот Лера поморщилась. Потом подробно рассказал о подозрительной команде неизвестно зачем направляющихся на родину Киды героев. Закончив, я сделал паузу в ожидании ответа. Винсент молчал.
– Ася, где Сириус? – озаботился я, и все принялись озираться по сторонам.
– В отличие от вас, я благоразумен, – не поддался тот на провокацию. – И, должен заметить, мне не нравится, что мы все собрались здесь из‑за столь сомнительного повода.
Поэтому, наскоро умывшись и всего секунд тридцать полюбовавшись на свою невзрачную физиономию в самом обычном зеркале, я захватил на кухне парочку бутербродов все с тем же сыром и совсем было собрался потопать в башню, в надежде, что сегодня зеркало ко мне окажется боле благосклонным, как в дверь постучали.
Он узнал голос. Дог. Очаровательная галлюцинация. Кевин с трудом приоткрыл глаза и постарался растянуть губы в улыбке. На удивление, они послушались.
Рядом с матушкой трехтонная Эрри выглядела невероятно миниатюрной и хрупкой. Ну, это на мой взгляд, а вот с точки зрения Фелла… Как оказалось, наш эльфик впервые увидел возлюбленную в ее драконьем теле. Сначала чахнувший от любви принц зазеленел, как весенняя листва, потом побелел, как первый снег, а дальше стал сначала краснеть, а потом пошел в синеву, почти сравнявшись колером со своей будущей супругой.
– Ничего, справимся.
– А я спокойна, – она пожала плечами. – Независимо от того, какие способности проявятся у Лета в будущем, Иртен должен был хотя бы взглянуть на него. Он же отказался даже встречаться с моим сыном.
– Так ты – ученица вампира?! – похоже, удивлять графа мы не переставали.