— Понимаю, — проронил дед, следя за изменениями в нём. Макс понимал, что сейчас происходит: дед составляет полный портрет этого человека и решает, как обращаться с ним в дальнейшем. И, конечно же, запечатлевает детальное воспоминание, которое позже непременно покажет в Омуте памяти бабушке.
— Всегда сомневался, что его метод сработает, — ответил дед. — Я наблюдал за ним с самого взлёта и вплоть до падения. Когда-то даже встречался и говорил с ним о дипломатии и войне, однако ему не хотелось «возни» — хотелось быстрых результатов… Что ж, время нас рассудило.
— Не нужно, — скучно ответил Кирзин, а Голицын бросил женщине сикль.
— Он правда убил человека… из-за меня, — содрогнулась Саша и инстинктивно поджала колени к груди. — Из-за меня он расколол душу…
— Боюсь, что не имею понятия, сударыня.
— Петька говорит, что знает, где можно нарыть больше данных для Минни.
— …на этом и остановимся, — произнёс дед, и они с герром Лисицыным скрепили сделку рукопожатием. — Поверенные закончат бумажную работу.
— Дядя Миша сейчас разбирает документы прадеда, — нехотя проговорил Петя. — Они все собраны в кабинете. И как раз там…
Теперь Саша полноценно повернулась к брату.
Дядя Миша повернулся к ней так медленно, что все поняли: сейчас разразится буря. Тоже видя её приближение, Женя расправила плечи, готовясь встретить шквал претензий грудью, когда папа сказал:
— Но неужели нет ничего хорошего в жизни? — слабо выдавил он. — Неужели она — только потери и постоянная борьба? Или так только в нашем сословии?..
Однако Урусова как всегда не утратила спокойствия.
Как фигура на политической арене дед всегда вызывал у Макса восхищение и уважение. Нынешний барон никогда не считал доставшееся ему в наследство родовое имя (а также прилагавшиеся к нему земли, фабрики и богатства) единственным своим достоинством. Он выковал себя сам. Он ни у кого не просил помощи, а принял её только от жены.
— Вот как? — дед сложил пальцы домиком и приподнял бровь.
— Извольте, — подобрался Мелехов. — Меня беспокоит выбор вами времени для посещения России, господин барон.
— Он стоял за этим, — признала мама. — Но в те годы он активно использовал для донесения своей мысли мою руку.
— Да ё моё… — охнула Саша, окинув взглядом фронт работ.
— Его дедушка такой жуткий, — вполголоса поделилась Саша. — Я не могла понять, о чём он думает. И его бабушка такая же…
Ворча себе под нос, Саша вынула телефон и отправила Жене:
— Серьёзно?.. Я бы и не подумала.
Штайнеры и Урусова затаились в виду кабинета.
— Что потерял, мелкий? — ворчливо осведомилась Саша, пряча лицо.
Герр Лисицын рискнул пошевелиться.
— Две недели, — сообщил Макс и сам не сдержал усмешки. Митя и вовсе разразился хохотом.
— Не улыбается мне называть братом Лукина, — сообщил Голицын. — Фёдора — с удовольствием. Но этого старого… Винтерхальтер, а ты что, между прочим? Тебе дед уже присмотрел невесту?
— Чего бы вам хотелось, Максимилиан? — наклонившись к нему, томно шепнула Ксения. Её водянистые глаза блестели, а вырез открывал прекрасный обзор на пышную грудь, плотно обтянутую шёлком и кружевом.
— Спасибо, господин Голицын, — проговорила женщина и палочкой приманила брошенный в снег сикль себе в руку.
Подняв голову, Макс решительно встретил его взгляд и открыл было рот, но дед его опередил:
— Предлагаю всем остаться при своём мнении. Мы с Настей считаем, что в технологиях маглов нет вреда. Ты волен придерживаться иной точки зрения, Миша…
— Не понимаю, Настя, почему ты позволяешь своим детям иметь эту магловскую ерунду.