Стоило Лукашу Свидерскому появиться из камина, как Макс вспомнил, что видел его пару раз на приёмах. Сухопарый, совершенно седой и медлительный, герр Свидерский совсем не выглядел одногодкой подтянутого и живого барона. Вместо приветствия герр заявил:
— Дедушка, разрешите вас покинуть? Вчерашняя компания предложила мне прогулку, я чувствую необходимость согласиться.
Ввалившись в столовую на семейный завтрак, Саша почувствовала себя крайне неловко. Заспанная, в растянутом домашнем свитере и джинсах, она была белой вороной среди аккуратно причёсанных, наряженных в платья мамы, тётушек и кузин. Скромно пившая чай Вася в нежно-голубом платьишке выглядела Сашиной улучшенной копией.
— Ты меня за дуру держишь, да? — проворчала Женя и похлопала её по руке. — Я уже давно поняла, что дружить с чистокровными — себе дороже. Но что поделать, если люблю я тебя, подруга?
— Аркадиуш уже давно ведёт все дела, и ты это прекрасно знаешь, — прежде чем усесться, герр Свидерский пожал руку Макса. — Дети медленно, но верно вытесняют нас.
— Женя! — громко позвала Саша. — Подъём!
Этот звук вывел Сашу из ступора. Быстро и тихо она заторопилась обратно в столовую, где тётя Таня всё ещё отчитывала Миру и Гришу. Скользнув на своё место, Саша вцепилась в бутерброд, словно утопающий в соломину. Женя бросила на подругу озабоченный взгляд, но не решилась спрашивать. Петя тоже посмотрел на сестру — встревоженно и с каким-то глубинным пониманием. Мотнув головой, Саша запихала в рот бутерброд, но челюсти сводило от страха.
— Нет, и не говорите ему ничего. Ему через час встречаться с министром, и на итог этой встречи слишком многое завязано. Если Голицын согласится обнародовать результаты расследования…
— Конечно, — Свидерский снова вздохнул, на этот раз разочарованно, и принялся за блины. — Хорошо, Фридрих, давай не будем тратить время. Что тебя интересует?
— Продуктивно, — дед жестом остановил эльфа, левитировавшего кофейник, чтобы вновь наполнить его чашку. — Герру Кирзину было интересно, что я готов предложить, мне — на что он готов пойти.
— Я как будто на пятьдесят лет назад вернулся, — сказал он деду. — Смотрю на твоего внука, а вижу тебя, Фридрих, вечно раздражённого нехваткой часов в сутках.
— Ганс, заткнись. Это серьёзно, — перебил его Макс, рассовывая по карманам мелкие артефакты. — Ты говорил, что у вас выходной?
— Недостаточно давно, герр Свидерский. Это оставляет мне меньше времени на изучение ситуации.
— Пять минут… — пробормотала Женя, не открывая глаз.
Взрослые мгновенно поднялись. По лицу тёти Тани мелькнуло досадливое облачко, которое быстро пропало — Гриша и Мирослава повздорили и с криками стали бросаться друг в друга кашей, подбадриваемые стучащим по тарелкам Петей, Сёмой и Лёшей. Пользуясь тем, что тётка отвлеклась, Саша выскользнула следом за взрослыми. В коридоре их не было, и Саша предельно тихо двинулась мимо закрытых дверей, возле каждой прислушиваясь. Не считая криков из столовой, в доме царила тишина. В ней Саша боялась, как бы гулко колотящееся сердце не выдало её присутствие.
Ровно неделя прошла с похорон старого Мелехова. С покушения на Алексу — шесть дней. Теперь вот это…
Саша вскочила, Женя и Петя следом за ней, и втроём ребята бросились к окну. На горизонте, за лысыми кронами парка, синеватый защитный барьер поместья вновь загудел, вспыхнул алыми искрами.
— Сие мгновение! — просиял Тоша и исчез.
— Если и есть у нас общесемейная черта, так это нелюбовь к пустой трате времени, — ответил дед с подтекстом.
— Встреча? С кем?
— Я в этом не сомневаюсь, — ответил дедушка и размашистым шагом направился к дверям. Те при его приближении распахнули тяжёлые деревянные створки, и дед скрылся в метели. Двери гулко захлопнулись за ним.
— Доброе, — с тенью вопроса в тоне отозвалась мама, обведя Сашу с головы до ног цепким взглядом. Такой же вскоре достался и Жене, но в отличие от Саши её подруга ничуть не смутилась и села рядом с позвавшими её Лёшей и Сёмой, которые немедленно принялись пытать девушку вопросами о других звериных королевствах.
— Удачи, папа, — горячо пожелала мама.
— Нет, возвращайтесь домой без меня. Я не знаю, насколько прогулка затянется и не закончим ли мы на даче у Голицына.
— Интересно, что за расследование он упоминал? — взволнованно перебила его Саша, кусая ногти.
— Это может быть опасно, — негромко заметила Саша.
Дневник прадеда оказался магическим, а потому в одном тоненьком томе охватывал все долгие годы жизни Константина Мелехова. Разбираться в записях, сделанных летящим убористым почерком, было непросто, а усложняли задачу объёмы и запутанность сведений. Так, например, до тридцатых Мелеховы и Кочетовы вели успешное совместное дело, но затем последние прогорели на политических махинациях и на двадцать лет были отброшены в тень. За это время Мелеховы нашли новых поставщиков ингредиентов в клане Лисицыных — однако Кочетовы не хотели смиряться. В шестидесятые между крупнейшими заготовщиками ингредиентов разразилась война, которая пошла на убыль только когда прадедушка и тогдашний глава семьи Кирзиных поделили между собой зельеварческий бизнес и забрали каждый по своему поставщику. Впрочем, в середине восьмидесятых на рынок попробовали влезть Лукины, и ещё несколько лет велась холодная, а затем и недолгая горячая война между кланами, которую Лукины проиграли и вернулись к своим скотобойням. С тех пор установился шаткий мир, не исключавший, впрочем, постоянных споров за заготовительные территории между Лисицыными (по сути, Мелеховыми) и Кочетовыми (по сути, Кирзиными).
— Что насчёт Миши? Он знает? — уточнила мама.
— Молодой хозяин в своей комнате, его будит Лёля, — авторитетно сообщил Тоша.
— Барьер!