— Вам бы самому попробовать, Михаил Николаевич, — бесстрашно предложила Женя, — тогда поймёте.
— Само собой, — подтвердил Ростислав и вышел из-под козырька театра на мороз. Кирзин последовал за ним, ведя под руку супругу, сухую и скучную Елизавету, в девичестве Ройтман. Её средняя сестра Ксения всё-таки соблаговолила опереться на руку Голицына. Поотстав от других, Мышкин с надеждой посмотрел на Юлиану, младшую из сестёр Ройтман, однако приличия и семейное положение не позволили ему подойти. Поэтому Макс, покоряясь участи, предложил фройляйн руку.
— А как иначе-то? — проворчала Саша. — Я люблю папу, несмотря ни на что.
Петя криво усмехнулся.
— Java, JavaScript, R, C++ и немного Python, — откликнулась Женя, накладывая себе ещё малинового варенья. — Но я пока только учусь.
Когда он вернулся к столу, настроение было практически отменным. Извинившись и принявшись за осетра, Макс решил, что вполне сможет выдержать ещё час общения в этой компании.
— Вы никогда не верили, что Волан-де-Морт победит? — спросил Макс.
— Женя! — возмутилась Саша, упирая руки в бока. — Ты зачем ему рассказала?!
— Мама? — вновь подёргал Сёма мать за рукав. — А в каких странах на этих языках говорят?
— Александра Владиславовна, что за манеры?!
— Время никого не щадит, Максимилиан, — произнёс дед строго, — а идущий с ним в ногу рок жадной рукой забирает любимых. На склоне лет мы можем лишь оценить, как справились с жизненными ударами.
— В моей комнате! — нахмурилась Саша и повернулась за объяснениями к подруге. Та флегматично облизала ложку с вареньем.
— Моё удовольствие, — с ноткой иронии отозвался дед, и русские, простившись, удалились.
— Не считай это вторжением в твою личную жизнь, котёнок, но мне правда нужно знать, что за чувства между тобой и Максимилианом.
— В Семёрку… — прошептала Саша и принялась перебирать складки маминой юбки. — Ты когда-нибудь видела их, мам?
— Прекрасно! Как тебе Юлиана? — Голицын щедро махнул рукой в сторону зардевшейся девушки. — Скромная, тихая, меха не любит, что, скажу тебе честно, хорошая новость для твоего наследства…
— Уж точно не тебя, — огрызнулся в ответ Петя. — И вообще, не мешай. Я с Женей разговариваю.
— Тогда просто Митя, — пыхнул тяжёлым облаком табака Терёхин. — Чем занимаешься?
— О чём вы думаете?
— Саша, — остановила её поток бормотания мама. — Я очень рада, что ты уже знаешь о сексе, и уверена в твоей разумности. Хотела же я поговорить о любви.
— Мне кажется, пришла пора нам с тобой поговорить об одном очень важном аспекте жизни…
— Благодарю вас, госпожа Голицына, — вежливо откликнулся Макс, отсалютовав ей бокалом глинтвейна.
— У нас завтра выходной! — довольно сообщил в трубку Ганс. — Бросай всё — айда на Ибицу!
В спальне повисла тишина. Слушая стрёкот камина, Саша думала о том, как давно и тесно сплелись судьбы её семьи и семьи Макса. После такого даже как-то начинало вериться в рок.
— Для главы рода вам недостаёт такта, господин Мелехов. Но хорошо. Каково ваше предложение?
— Мм… да, конечно есть, — кивнула Саша и позволила маме увлечь себя в родительскую спальню. В комнате было жарко — в отличие от Саши, родители не были маньяками до свежего воздуха, поэтому окно было закрыто и занавешено персиковыми гардинами. Проследив направление её взгляда, мама взмахом палочки открыла окно, впуская свежий воздух, и утянула Сашу на софу перед камином. Полминуты спустя тот весело запылал, разведённый магией эльфов, и мама вновь взяла руку Саши в свои нежные, заботливые.
— Конечно-конечно, ведите! — закивала Ксения Голицына прежде, чем мужчины успели что-то сказать.
— Что с вами такое, Максимилиан? — капризно надула пухлые губки молодая фрау на выходе из театра. — Вам не понравилась опера?
— Извините, — перебил его Макс. Телефон в нагрудном кармане уже во второй раз разразился продолжительной вибрацией, и Макс поднялся из-за стола. — Мне нужно отойти, — сказал он и, оставив русских в недоумении, вышел на мороз, попутно извлекая из кармана телефон. Увидев имя, раздражённо цокнул языком и ответил по-немецки: — Что?
— Подруга. А тебя?