Летар поставил ногу на парапет и не смог остановить врезавшуюся в голову мысль — та хлопнула его в мозг, растёкшись останками по всей поверхности.
— Никакого разнообразия.
Летар перевернулся на спину и приподнял руки, приготовившись то ли выдать порыв ветра, то ли нырнуть в убежище незримости, он и сам не определился. Плащ хорошо сцеплялся со скользким покрытием только своими заплатками, в основной же массе он медленно потёк вниз, и стоило убийце расстаться с хваткой, как он превратился в одну большую каплю, размеренно устремившуюся к земле. Тем временем западник уже подпрыгнул на карнизе и рывком поднял своё туловище над поверхностью крыши. Увидеть что-либо важное у него не вышло — стекающий вниз Летар успел отреагировать заклятьем незримости раньше, чем чужой взгляд выхватил его из окружающей картины.
— Нет! Нет, ни за что. Хватит и того, что завтра мы там расправимся с этим ублюдком. Вид с того балкона меня нервирует. Я не хочу видеть его монумент собственному провидению, вокруг которого он возводил гигантские бесполезные дома, будто ребёнок, заигравшийся с глиной на берегу. Ты когда-нибудь видел эту башню вблизи?
— Сатанинский ублюдок! — выругался Макз. — Будь он проклят со своим бзиком на распорядки. Что с них толку, если ясновидение изо дня в день всё никчемнее? Сперва он не видит приближение имперской армии, теперь… — он запнулся, не в силах произнести мысли вслух. Глубокий вдох помог проглотить боль. — Нужно покончить с этим, пока есть шанс. Покончить и всё. Мы можем сразиться с имперцами и без архимага.
Летар замедлил рвущееся из глотки дыхание и замер, позволив шевелиться лишь собственным кистям. Западнику было явно невдомёк, что хотя бы ещё один присутствующий здесь человек мгновенно лишил бы заклятие незримости всякого смысла. Он хотел отрезать своему невидимому врагу единственный путь отступления, да и свой способ борьбы с ним он все равно уже придумал. Стоило первым тёмным струям повалить из-под дверной щели, как звуки снаружи затихли, будто ломившиеся внутрь мгновенно всё поняли.
— Это не то. Вблизи зрелище ломает разум. Особенно основание, более не скрытое рядами фальшивых зданий… — Макз вдруг спохватился и сменил тему: — Всех оставшихся моряков высадить на сушу, доступ к гавани перекрыть.
Раскиданное оружие перекочевало обратно в ножны. Следом с пола подпрыгнул арбалет, оказавшись в рабочей руке Летара. Он не знал, какого дьявола связная не попыталась помочь своим охранникам, но если вдруг она всё же способный боевой маг, то не повредит сбить ей желание сражаться снарядом в плечо.
— Чисто, вроде бы!
Летар сопроводил фатальное падение связного опустевшим от изумления взглядом. В комнате образовался третий труп. Эффектом печати это не было, всего-навсего нервный припадок, спровоцированный стрессом и мигающими вспышками света. Он начался перевозбуждением в голове и окончился тяжёлым ударом по ней же.
— К девочкам-связным. Тем больше поводов вздёрнуть нас, когда мы ему об этом доложим.
— Ясно. Разрешаю говорить со мной.
Арбалеты щёлкнули, и окно за спиной пригнувшегося Летара зазвенело, разлетевшись вдребезги. Западники взялись перезаряжать свои орудия, уперев их в пол и вытягивая болты из набедренных колчанов. Убийца махнул руками, распустив по воздуху неуловимые белые нити, и на миг зажмурился, вобрав ошеломительный поток информации о своих противниках. Один был здоров как бык, у другого западные целители упустили обширную кисту на левой почке. Летару хватило бы крох энергии, чтобы воспользоваться этим знанием, но с последним заклятьем надорванные мышцы на правой руке окончательно сдались. Пальцы собрались в безвольную кучу и утратили возможность разгибаться.
— Я же знаю, что запрет не преграда любопытству.
Убийца оценил, как внимательно маг следит за ложащимися на комнату слоями дыма, и принялся спешно искать собственное решение проблемы. Разряженная сантипушка под плащом. Меч, настолько глубоко увязший в стене, что успеть выдернуть его не представляется возможным. Бесполезный мусор под ногами и за спиной.
Утро наступило мгновенно. Ночь подняла свою непроницаемую мантию с земли, накинула её на плечи и оставила Альмун с твёрдым намерением пересечь море и погостить в западных землях. Летар даже не заметил, как посветлело небо — исполненным магии глазам не было дела до темноты, — а вот ослепительный диск, поднявшийся над столицей, пробудил в нём ворох эмоций. Рассвет означал не только смену караула, но и утекающее сквозь пальцы время. Да, ожидание было частью плана, но что с того, когда каждый прошедший час отламывает всё больше и больше от твоей линии жизни? Следующий час отнимет у Летара примерно одну тридцатую жизни. Следующий после него — одну двадцать девятую. Летар стал целителем, чтобы обмануть этот отсчёт, но похоже, одурачить сухие цифры не дано никому.
Не чувствуя земли под ногами, Летар вышел из обернувшегося могилой для четверых западников здания и упрямо побрёл к намеченной точке, откуда собирался добежать до входа во дворец. Солнце светило ярче прежнего. Краски окружающего мира набрали в насыщенности. Дальше по улице, где-то за спиной Летара, вяло дымил затухающий пожар в доме, до которого никому не оказалось дела.
Летар положил арбалет на пол, приблизился к кровати, резко придавил коленом грудь связной и схватил за руку, оттянув её вверх.
Летар повернул ко дворцу, ступив на последний отрезок дистанции до заветного входа в палаты лордов и архимагов. Пальцы обеих рук зашевелились в попытке применить магию, и рана на ладони вспыхнула ярким белым светом. Вспыхнула — но тут же погасла. Растерзанная плоть не сомкнулась, только кровяная кайма перестала блестеть на солнце, запёкшись. Убийца исчерпал свои эмоции и опустил руки, не желая пока продолжать бесплодные попытки самоисцеления, а взамен прочувствовал жестокую судорогу — кажется, печать была вовсе не рада багровой трещине, нарушившей целостность чёрного узора.
— Значит, из убийцы паршивый маг. Даже руки вскинуть не успеет, — сообщил связной.
«Мне осталось жить меньше двух часов?»
— Не в силах?! Пусть прибудет сюда сейчас же.
Убийца вцепился в мысль про искры и любовно посмотрел на подарок Нэйприс.
— Хватит заикаться.
— М-м, — отрицательно промычала связная.
Летар подполз к краю крыши, собираясь с мыслями. Сложно будет незаметно спуститься и застать западников врасплох, если сюда явится архимаг. Может, просто рухнуть на балкон, выстрелив из сантипушки на лету? Нет, на расстоянии в целую комнату надёжности от неё не жди, это Летар уже осознал в бою со сторожевым магом.
Летар ускорился и в считанные секунды достиг подножья дворца. Ножны кинжала, поднятого с трупа мага, сторожившего это место менее четверти часа назад, упирались в бедро убийцы на каждой перепрыгнутой ступени. Короткий подъём оборвался, стоило Летару вцепиться в дверное кольцо и потянуть массивную конструкцию на себя. Проход призывно распахнулся, и убийца захотел уделить мгновение нерешительности, но не смог заставить себя остановиться. Иного варианта событий просто не существовало.
«Сейчас они кричат что-то вроде „Убит связной! Найдите запасного!“ Или во дворце такого нет? Тогда, „возьмите лошадь и отправьте весть герцогу Макзу!“, — впрочем, лошадей в разбитой столице Летар тоже не припоминал. — Не это ли причина, по которой они всё ещё сидят в Альмуне? Не хотят встречаться с имперскими войсками в чистом поле без конницы? Может, боятся прорех в линиях снабжения, которые возникнут при взятии других городов? Ну так если их не взять, там могут закрепиться имперцы. Лит приведут войска и не бросят их на штурм истлевающей столицы, а засядут в соседней же крепости, положив руку на горло силам интервентов».
Базовый рефлекс дёрнул распластанного Летара за рукав, и лезвие вошло в открытую ладонь убийцы, прошило её насквозь вместе с перчаткой и натужилось, силясь пойти дальше. Багровые капли скупо окропили губы Летара. Западник насел сверху, брызжа фонтанами дыма из-под почерневшей рукояти кинжала, прижимая пробитую ладонь всё ближе к лицу убийцы, норовя пришпилить её к голове и покончить с затянувшимся поединком. Летар, вложивший всю свою волю к жизни в попытку удержать смерть на расстоянии в считанные сантиметры от своего лица, приблизил вторую руку к покалеченной первой. Не для того, чтобы придержать её — зачем, если навалившийся западник и так облегчил убийце задачу, сделав ставку не на свою выдающуюся силу, а на посредственный вес, — но чтобы поставить распахнутые ладони на одной линии. Убийца со стоической концентрацией принял нужное положение и выразил нечеловеческое напряжение движениями пальцев, заиграв на незримых струнах магии.
Настала очередь восточного крыла. Там убийца быстро осознал, что попытки покончить с ним ещё только начинались.