Пальцы убийцы впились в подоконник, словно пытаясь надломить его.
Летара передёрнуло. Он часто мечтал проникнуть в чужую голову и посмотреть на мир беззаботными глазами простого человека. Или даже глазами жертвы очередного заказа, удостовериться, что она осознаёт цену своей жизни и действует сообразно этой цене. Но теперь убийца натолкнулся на того, в чью голову не захочет залезть ни за какие деньги. Нельзя так отчаянно искать абстрактную правильность.
Всё встало на свои места. Придворный архимаг Дерас… не был придворным архимагом империи. Придворный архимаг Края — Дерас Каас, сын фьериланского графа… Графа, который так удачно пропал после того, как сына похоронили в закрытом гробу. Летар убил какого-то случайного человека, на которого Дерас Каас нацепил свою личину. А сам ублюдок, получается, бежал из империи под чужой личиной… Возможно даже, что он пошёл по пути минимального сопротивления: внешность взял отцовскую, отдал графа на убой и потом присутствовал на собственных похоронах, проливая фальшивые слёзы.
Летара мгновенно охватил страх. Больше всего на свете он боялся сбиться со счёта отведённых ему дней. Сутки туда или обратно — мелочь, отличающая жизнь от смерти. Так какой сейчас день?
— Ты серьёзно? — Нирэйна новость ошеломила.
Летар буквально услышал, как натянутая декаду назад тетива срывается с места, нисколько не потеряв в силе. Прилетевшая на полной скорости догадка чуть не пробила череп своей невероятностью. Но как стройно она укладывалась в цепь событий.
— Нет, — уверенно отрезала императрица. — Второго такого просто не существует, ты сам это говорил. Да, у тебя есть определённая реакция на мощную магию. Если ты погибнешь, исцеляя кого-то из нас, я позабочусь, чтобы твою девчонку поставили на ноги.
— Просто, если убивающий магию яд ещё в тебе, то тебя не спасёт даже огнелист, верно? Яд подавит его эффект.
— Зрелище не для слабых духом, — предупредил офицер.
Первая неприкрытая ложь, что он сказал ей. Травма страшная, но высококлассный целитель справится. И наверняка такие в Кьелзе есть. Однако, если девушку до сих пор не поставили на ноги, значит они либо заняты, либо не видят в этом практического смысла. Выгоды. Как такое скажешь девушке с отнявшимися ногами?
— Тогда вы знаете достаточно.
Теперь Летар смотрел на Кьелз, расположившись на подоконнике в комнате Нэйприс. Ноги его торчали наружу, обдуваемые прохладным ветерком, принесённым откуда-то со снежных полей на крайнем севере. Солнце уже приподнялось над горизонтом и тускло светило на просыпающийся город через пелену дымчатых облаков. Грязная палитра неба не сулила ничего хорошего. Мысли убийцы ушли от настораживающих формулировок местной гвардии и принялись за настоящего врага.
Последнее, что увидел убийца перед уходом, это запись на пергаменте в руках гвардейского офицера. После множества перечёркнутых вопросов и слов без всякого контекста, под чернильной свалкой отработанных версий, расположился неутешительный вывод:
— А ты? — изумлённо спросил Летар, застыв на месте и поглядывая на дверь в нерешительности. — Она же не для приватного ужина меня звала?
Графиня не изменилась в лице, только пристальнее всмотрелась в лицо своему гостю. От глаз её веяло пробирающей до костей стужей.
— Ты сомневаешься в моих детях? — желчно бросила Онэс. — Не тяни время.
— Да. Всё просто, я исцелю её, когда верну магию. Или попробую исцелить перед исходом печати, раз уж мне все равно умирать.
Летар сделал немыслимое. Прервав чужой разговор, он потянулся к шкатулке и вытащил оттуда чей-то отсечённый палец. Затем ещё один. Пригляделся, сравнивая.
— На руке у тебя сам понимаешь какая печать, а Дерас, как известно, мёртв, — Онэс решила попробовать Летара на зуб. — Ложь, причём неумелая, убийца.
— Нет, если ты его займёшь, — глаза Нирэйна загорелись безумным огоньком. — Мы нужны друг другу. С нас хаос сражения, с тебя мёртвый архимаг. По рукам?
Похолодевшей рукой Летар отворил дверь и осторожно вошёл внутрь — обстановка успела чуть поменяться с прошлого визита. Лишние стулья убраны, но количество свечей на скатертях удвоилось, к ним присоединились столовые приборы в большом количестве, а на стенах появились разнообразные картины, объединённые одним сюжетом — имперской непокорностью. В общем, кто-то старательно привёл трапезную в состояние военного совета. А заодно облегчил задачу следившей стражи, убрав всё лишнее из поля зрения и поработав над освещением.
И он её спас! Но не до конца. Сердце Летаро сжалось в тиски из-за чувства вины. В первую очередь за то, что он не исправил её перебитый позвоночник тогда. Во вторую за то, что он не наберётся духу довести дело до конца сейчас.
— Миледи, вам знакомо ощущение, что вам нужно спрятать свою натуру за пятью слоями одежды, чтобы не лишиться головы? — как можно тактичнее вернул вопрос Летар.
«Не пыточная — хорошо. Но как-то слишком торжественно».
«Неужели я всё ещё жив?» — снова задался вопросом Летар.
Утомительный допрос указал на первый вариант. Летар выбрался из каземтов спустя несколько часов после того, как его утащили с ужина. Его бы отпустили раньше, как Нэйприс, допрос которой не продлился и четверти часа, однако гвардейские ищейки явно почувствовали увёртливость, с которой Летар избегает давать прямые ответы относительно причин его вмешательства в полномасштабное столкновение двух стран. Услышанное ещё в начале вечера правдивое, но невероятное объяснение гвардию не устроило. Каждый последующий вопрос провоцировал у убийцы попытки юлить наперекор заклятию истины, что явно вызывало азарт у дознавателя. Но в конце концов, ему пришлось довольствоваться только однозначными ответами на тему преданности нанимателю.
Клочок пергамента выпрыгнул из кармана мундира и оказался в твёрдых руках графини. Она коротко пробежалась глазами по тексту и вздрогнула.
— Не могу, — капризно заныла Нэйприс. — Ты сел мне на ногу.
— Да. Тебе надо в Альмун… Кирион жив. Шпион дражайшей матушки в столице мельком видел и его, и моего брата, которых куда-то вели. Вероятно, они сейчас сидят в темнице и ждут своего принца. Или палача. Сколько у эльфа ещё таких чудолистьев может быть? Да он мог чёртово дерево у себя в кармане припрятать.
«Попробуй исцелить её. Пусть проснётся от того, как затекли ноги».