— Да! Эсток! Ваша Светлость… Простите! Прошу! — промямлил парень. — Я действительно не знал, что так получится… мне… мне попросту нужно было вызвать у неё сочувствие, вот я и… Этого не повторится, клянусь! Простите меня Ваша Светлость!
Попал я довольно-таки сильно, но учитывая, что на моей противнице были латы и вполне возможно не простые, она всего лишь вынуждена была отойти на пару шагов, чем я и воспользовался, обрушив на неё целый град ударов с разных направлений, выкладываясь в этот момент можно сказать на полную.
Но и в лидеры — я особо не рвался. Не было у меня желания распушив хвост, быть самым крикливым и «важным», зарабатывая таким образом себе лишние очки, как это делали некоторые другие юнцы. Мне некогда было гулять по тавернах и вступать в студенческое самоуправление — на моей шее висела огромная организация, а потому у меня было ещё много работы, справиться с которой мог только я.
Твёрдых доказательств для д’Вергри, хоть она была уверена, что он сможет защитить её, у девушки всё ещё не было. Пусть даже именно она отправила ему письмо с подписью «Доброжелатель». Да и боязно было после всего случившегося даже показываться этому молодому человеку.
Вместо ответа, она, подбежав ко мне, порывисто прильнула и впилась губами в мои, не дав даже закончить фразу. Поцелуй вышел долгим и очень страстным, а затем, не дав мне опомниться, девушка, всё так же молча, подтолкнула меня в сторону дивана, заставив сесть на него.
Мои старания пресёк на корню удар сапогом в пах, а затем с явственным хрустом ломающихся костей левый висок взорвался острой болью и вновь пришла темнота.
Вот только всякие возражения по этому поводу, следовало запихнуть куда подальше, если я желаю оставаться в глазах окружающих, настоящим мужчиной. Передо мной — дама и даже если она старше меня в два раза, и является опытной воительницей, качать перед ней права, означало только одно — прилюдно высказать трусость и уронить свою честь.
По местным меркам — наряд намного более откровенный и вызывающий, нежели даже костюмчик «лесной эльфы» который бережно хранила Тиасель. Хотя там вообще-то всё «самое ценное» и вовсе было прикрыто длинной тряпочкой на двух застёжках — но это была гарантированно женская одежда, пусть и расово-этническая, а потому её нестыдно носить.
— Марблет, — раздался суровый голос из-за спин студентов и сквозь толпу протиснулся высокий жилистый старик с аккуратно подстриженной седой бородкой. — Что демоны тебя раздери у вас здесь происходит? Ты что, с ума сошла?
— Эсток ты… — хотела было что-то сказать стоявшая рядом с Вильеном Фин-Фин, но поняв, что я не обращаю на неё внимания, замолчала.
В окружившей площадку толпе, раздалось несколько несмелых смешков. Впрочем, всеобщего веселья как-то не получилось. Всё-таки все прекрасно понимали, что происходит что-то… неправильное.
Ну а во-вторых — бешенную популярность «тренировкам с оружием» обеспечивало то, что в основном все занятия сводились к поединкам между студентами. Для парней — это был шанс покрасоваться и показать всем, кто первый парень на деревне. Для девушек — особенно тех, кто не участвовал сам в веселье — развлечение и возможность полюбоваться удалью кавалеров.
Благодаря некой неизвестной мне магии, получить случайное увечье или умереть на ней было невозможно. Плюс, барьер не пропускал сквозь себя магию, как, впрочем, и снаряды. Так что наблюдатели вполне бесстрашно распределились по периметру… что признаться меня немного напрягло.
Серебриан! Один из её дворецких… от осознания этого девушке захотелось расплакаться.
Встав напротив меня, на расстоянии шагов в десять, преподавательница окинула меня холодным взглядом, а затем сняла с цепочки на своей шеи приметный медальончик в виде молоточка и зажав в кулаке подняла его над головой.
Однако, попытаться — стоило. Особенно после того, в первый же день занятий, её старый и верный Требьен, вроде бы как «случайно» упал с лестницы в её особняке и сломал себе шею, а заодно — проломил себе голову. Что не оставляло даже шанса на то, что его удастся воскресить, а тем более выяснить — что же собственно с ним случилось.
Ну а если с супружеством не сложится — то правилом хорошего тона считалось дать большой денежный откуп, а то и устроить успешное замужество для успевшей наскучить прелестницы. И — да. Хвастаясь за бокалом вина в хорошей компании своими подвигами на сердечном фронте, кавалеры старались обходиться без конкретных имён и если возникала необходимость уточнить, чьё именно сердце и постель тебе удалось завоевать — предпочитали делать это намёками.
— Да как ты…
— Господин Эсток! — возмущённо окликнула меня преподавательница. — Вы что себе позволяете! Немедленно отпустите…
Но, вот, что реально заставляло задуматься, так это тот факт, что вряд ли бы кто из этих леди, решился бы показаться в подобном виде перед мужчинами, да и вообще до поступления в Академикум. А здесь — пожалуйста. Это же «форма», а значит, что тут такого!
Но она остановила себя. Ведь это совершенно чужие люди, со своими интересами, которые вполне могут сделать так, что её жизнь превратится в ад, а имя станет грязнее половой тряпки. Ведь именно она настояла на том, чтобы провести в Академикум своих слуг и «друзей».
На третий раз, преподавательница взвилась в воздух и обрушила на то место где я стоял удар такой мощи, что оставайся я там, меня бы либо располовинило, либо расплющило. Свистнуло в воздухе лезвие меча и женщина кувырком ушла в сторону. Впрочем, отпускать её я на собирался и когда она вновь оказалась на ногах, был уже рядом.
Две ночи подряд, кто-то пытался открыть дверь в её спальню. А вчера, замок чиркнул и дверь открылась, пропуская внутрь тёмную фигуру лица которой разглядеть она не смогла. Постояв немного у порога, человек прошёл внутрь комнаты и сердце Аэрис, сжалось от страха.
Редкая штуковина и очень дорогая…
Я, как и преподавательница поднялся на ноги, чувствуя, как всё ещё ноют исчезнувшие раны. Поднял меч и сложив, убрал его, а затем поймал взглядом слегка попятившегося Маера, направился прямо к нему.
— Тогда, пшол отсюда… тварь! — рыкнул я с силой толкая Маера к двери.
Мне же о причинах и гадать было не нужно было. Стоило только взглянуть на чуть бледного, нервничающего Маера, как всё становилось понятно.
— Ну что же вы, господин д’Вердри. Смелее! — остриё шипа на навершии выписало ровную восьмёрку. — Не бойтесь, я буду с вами предельно нежна.
В тот день, сказавшись больной, от обеда она отказалась. Как и от ужина, а в последующие — так и вовсе находила благовидный предлог, чтобы принять пищу вне дома. И похоже, Рафаэль начал что-то подозревать.
Ведь, если не быть нашим Гербертом-Таро, страдающим определённой инфантильностью в отношении прекрасного пола, то легко догадаться, что победы на любовном фронте интересуют не только юношей, но и девушек. Особенно в эти годы и без постоянной навязчивой опеки родителей. И тем более, в таких учреждениях как Академикум, где даже захудалая виконтесса, а то и сумевшая поступить простолюдинка, вполне может тать любовницей, фавориткой, а то и чем чёрт не шутит — женой высокородного аристократа.