— Герби ты был великолепен! — восторженно воскликнула стройная красивая девушка-священница богини Лорилды Люлия, обхватив его руку и притягивая её к своей груди. — А я так испугалась…
— Ну Эллидия, считай эту победу — своей… — пробормотал я сильно переиначив ритуальную фразу и поднимаясь на ноги, вдруг вспомнил, что я здесь вообще-то не один и резко обернулся, ища взглядом Эйдру.
В результате, выполняющий роль «вора» парень, получил удар в спину от выскочившего из засады гоблина и быстренько окочурился, а «танка» сильно ранил хобгоблин, и, если бы не вмешательство бывшего японца он тоже был бы убит.
— Прости Лидулас, но я — против, — покачал головой старик. — Нам это просто не выгодно и лучше подождать…
— Угу…
Ну или старались не замечать… и тут такой удар, преподнесённый как этой взбалмошной девицей, так и давно почившим вторым я.
Поэтому, опасаясь, что гигант сейчас оклемается и встанет, дабы показать-таки обидчику кузькину мать, я решил прибегнуть к «тяжёлой артиллерии».
— Сколько угодно, — ответил я. — А узнал я об этом… точнее догадался, потому что нашёл их «отражения» в «инкубаторе»…
— Понятно… — вздохнул я. — Устала?
Впрочем, Джон особо не переживал из-за смены одного мира на другой. Что было «там» у него — простого вояки, всю свою сознательную жизнь посвятившего служению «Самой Лучшей Стране»?
Девушка так и сидела на месте, потерянно глядя то на меня, то на труп грейтгобла. Подбежав к ней, я упал на одно колено и взяв её за плечи, посмотрел ей в глаза.
Его верная свита, не посмела без приглашения хозяина, взойти даже на первую ступень, а потому самый молодой Архонт высших эльфов за всю историю их великой расы, в данный момент не особо беспокоился что кто-то прочитает его истинные чувства, написанные у него на лице.
За те семнадцать лет которые он прожил в этом теле, бывший американец привык быть в центре всеобщего внимания, привык командовать людьми и эльфами, которые подчинялись ему не из-за данной государству присяги, а потому что он — это «Он».
— Вот оно как… — пробормотал я опускаясь на колено перед Аолейшей, красивой молодой аристократкой с длинными золотыми кудрями которые она всегда завивала в своеобразные «дрели». — Похоже кому-то придётся посещать штатного мозгоправа Академикума.
Уверен, что происходи дело не здесь и не сейчас, этим бы мы не ограничились, но, как говорится: «Всему своё место и время». Тем более, что за нами сейчас, скорее всего, незримо следило невесть сколько заинтересованных наблюдателей из преподавательского состава, да и в логове вполне могли ещё оставаться гоблины-недобитки.
— Б… близко… — пробормотал он, не в силах оторвать взгляда от нежно голубых глаз Люлии, в которых казалось играли мириады искорок.
И всё же, в последнее время, Джон пытался сдерживать себя, потому как тот человек, а точнее эльф, в которого он потихоньку превращался, не очень нравился ему самому. Как-то не был он похож на того супергероя, которым мечтал стать маленький мальчик, родившийся на Алабаме и переехавший с мамой в Неваду, когда его отца полицейского застрелил на улице чернокожий наркодилер.
Я увернулся от верной смерти, длинным прыжком разорвав дистанцию и вовремя потому как закованный в латы кулак, свистнул в каких-то двадцати сантиметров от моего тела и едва не выбил двуручник из рук.
В ещё одном пещерном застенке смежным с этим, гоблины содержали самок разнообразных животных. Чаще всего обездвиженных, а то и вовсе с ампутированными конечностями. Их я просто добил, не испытывая ровным счётом никаких эмоций, а затем проделал то же самое в «садке» где содержались разновозрастные детёныши гоблинов, поднявшие крик при моём приближении.
Мифрил легко разворотил плоть и кость, глубокой войдя в мозг твари, вот только грейт, в буквальном смысле отказывался умирать даже от таких повреждений и пусть он уже не мог стоять и хоть как-то сопротивляться, он, прикрывая голову руками катался по земле, не давая мне нанести смертельный удар.
Так случалось каждый раз, когда он находился рядом с этой девушкой, которая тоже была внучкой Проректора Вагза, и приходилось магу Вертоку кузиной.
Так вот — грейтгоблин был совершенно на них не похож. Несмотря на свою массивность и чудовищную силу, он не мог похвастаться ни общей брутальностью, ни даже квадратной волевой нижней челюстью. Тем более, что сейчас, его довольно скромная, впалая и заячья, с дистальным прикусом и острым подбородком, была свёрнута набок и раздроблена попаданием винтовочной пули.
Отбросив разряженный пистоль в сторону, я кувырком ушёл из-под удара массивной туши и вновь оказавшись на ногах подбежал у верещащему и держащемуся обоими руками за лицо монстру и с рыком, засадил остриё двуручника ему под открытую правую подмышку. Выдернул покрытое тёмно-коричневой кровью лезвие и с хеканьем, опустил его на яйцеобразный почти лысый череп, с которого давно уже слетел самодельный, похожий на котелок шлем.
Пару заверещавших при моём появлении зелёных коротышек, я нашёл забившимися в щель между одной из лачуг и неровной каменной стеной. Ещё одного, заколол прямо сквозь кучу веток в которой он прятался. В остальном, до появления шамана и грейтгобла, бывшего видимо вождём племени, мы с ребятами хорошо поработали и сейчас мне оставалось только добивать особо живучих подранков.
— Ты… очень близко, — пробормотал Таро, вгзгляд которого, словно бы сам собой сполз на глубокое декольте. — Я чувствую твои… э… твои…
Бывший японец неуверенно и смущённо улыбнулся. Ведь на самом деле он ничего не выбирал, Проректор Вагз, просто перечислил ему имена ребят из группы и упросил его принять их в свою «боевую звезду».
Сама же восточная девушка, позвякивая своими многочисленными украшениями и поблёскивая прозрачными тканями одежд, непрерывно кружась и играя бёдрами, будто по ступеням сбежала прямо по воздуху к своим подругам.
Даже шаман, которого они встретили уже здесь — оказался во мгновение ока испепелён Вертоком. Хотя и был относительно грозным противником.
Хороший гоблин — мёртвый гоблин, и не важно сколько ему лет.
Наверное, ни Фин-Фин, ни Вильен не знали, что та, кого они так упорно делили и добивались — внезапно, замужняя женщина, да ещё и мать двоих детей. В пятнадцать, отец Эйдры, островной барон, отдал совою единственную дочь замуж за своего соседа, урегулировав таким образом конфликтный вопрос касающегося какого-то там острова. Так — кочка, торчащая из воды с одной единственной пальмой.