— Ты не пропустишь, чтоб не уколоть начальство!
— На то и птицы, чтобы долбить арбузы на бахче.
Оба вежливо усмехнулись. Но не в характере Икрамова было долго дипломатничать.
— Я пришел, чтобы выразить решительное несогласие как председатель месткома.
Сохбатзаде пытался сохранить тон приятельского подтрунивания.
— Вся твоя профсоюзная деятельность и есть постоянный протест. Я не в обиде: месткому положено блюсти интересы трудящихся.
— А вы чьи интересы соблюдаете?
— Мы? Конечно, государства.
Забредать в дебри демагогии Икрамов не имел охоты. Да и не совладать ему было с отлаженным красноречием начальника-диссертанта. Он развел руками, обращаясь ко мне:
— Товарищ Сохбатзаде известный у нас оратор. Попробуй не угоди ему на работе, попадешь на острый язык во время политзанятий. Куда уж мне с ним с неполным-то средним тягаться! Я и о «Капитале» до сих пор знаю с чужих слов. Хотя пролетарскую его суть понимаю.
Сохбатзаде добродушно подхватил:
— Когда цензор прочел несколько первых страниц «Капитала», он отложил рукопись со скукой и сказал: «Если я тут ничего не понял, то рабочие подавно не поймут!»
Икрамов насупился.
— Да я не о вас, товарищ Икрамов.
Лицо Сохбатзаде поскучнело, приняло официальное выражение.
— Слушаю вас.
Как всякий искренний, легко возбудимый человек, Икрамов не сразу нашелся с чего начать. С видом ученика, который боится растерять заранее припасенные слова, он поводил глазами из угла в угол и лишь затем задал свой вопрос:
— Заведующий отделом эксплуатации Галалы велел всему гаражу работать в выходной день. Приказ от вашего имени. Это правда?
— Конечно, — спокойно отозвался Сохбатзаде и потянулся к бумагам на столе, считая разговор законченным.
— Этого никак нельзя допустить, — настойчиво проговорил Икрамов.
— Почему же? У нас не выполнен план.
— За план отвечает руководитель. Не рабочие.
Сохбатзаде хотел возразить, но передумал. Повернулся коренастым телом ко мне.
— Подождите говорить столь категорично, товарищ Икрамов. Вот здесь один из передовиков нашего предприятия товарищ Вагабзаде. Он грамотный, сознательный парень. Пусть выскажет свое мнение, мнение простого рабочего человека, что лучше: сорвать план или поработать сверхурочно?
Я отозвался уклончиво:
— План, конечно, не ждет. Выходной можно, пожалуй, перенести и на другое число…
Икрамов на мгновение потупился, количество складок на подбородке увеличилось, потом резко вскинул голову. Добрые глаза навыкате потемнели от гнева.
— Тебе рано говорить за всех, — отрезал он.
— А вот это уже не дело, товарищ Икрамов, — вмешался Сохбатзаде, рассеянно поглаживая бархатный подлокотник. — Зачем так грубо обрывать рабочего человека? Мы обязаны со вниманием выслушать товарища Вагабзаде. Пусть поделится тем, что у него на душе.
Икрамов набрал побольше воздуха в грудь, выдохнул с шумом. Возможно, он устыдился своей несдержанности, потому что продолжал уже более спокойным тоном: