чтобы наши глаза тебя не видели. Правильно я говорю? — обратился он к строю. — Согласны с моим
непреклонным решением?!
Строй одобрительно загудел.
— Ну, тогда решено и, как говорится, подписано! — закончил свою речь Старшой. — А теперь рр-
а-азойдись!
Чувствуя себя без вины виноватыми и стыдясь глядеть друг на друга, все разбрелись по своим
нарам. В тот вечер в карантине было необычно тихо. Никто не рассказывал баек и анекдотов, долго с
бока на бок без сна вертелись в ту ночь ребята на нарах. Не спалось...
На утренней поверке Старшой вызывал всех из строя по списку. Двадцать третий по списку из
строя не вышел. — Все ясно! — крикнул Старшой, — туда ему гаду и дорога!
Ребята в строю повеселели. Сосед Виктора, бывший саратовский студент, толкнул его локтем:
— А Старшой-то! Великий психолог, а?
— Точно, — улыбнулся Виктор, — а он, случайно, не твой однокашник?
— Отнюдь, — засмеялся студент, — он, очевидно, грыз науку в другом вузе...
— Вай, вай, — крикнул тбилисец Тохадзе, — он же, проклятый, рядом со мной на нарах храпел!
Зачем я, несчастный, не удавил его своими руками!
— Век живи, век учись, — все равно дураком помрешь, — угрюмо проговорил некурящий
Прохоров, бухгалтер из Сызрани.
— Интересно бы знать, откуда родом этот выродок? — громко крикнул рыжий курсант по
фамилии Глейзер, семья которого эвакуировалась из Гомеля в Энгельс.
— Не из твоего ли Гомеля? — ехидно спросил кто-то и засмеялся.
Глейзер обиделся:
— А что ты знаешь, шмаровоз, за мой город Гомель, который фрицы запалили и сожгли ?!
— Прекратить разговорчики! — крикнул Старшой. — Смирн-о-а! На пра-а-ву! На завтрак с песней
шаго-ом арш! Москвич, запевай!
Виктор за время карантина часто исполнял здесь под гитару популярные песенки из любимых
кинофильмов и настолько в этом преуспел, что около его нар каждый вечер стали собираться
многочисленные любители не только эстрадного соло, но и хорового искусства... Поэтому приказание
Старшого он воспринял как должное и карантинная команда с песней о трех танкистах, лихо и
дружно отбивая шаг, продефилировала к зданию училища, где располагалась столовая.