* * *
Скоро Москва стала военным лагерем. Доты, дзоты, противотанковые рвы и ежи, заграждения из
колючей проволоки опоясали и перекрыли не только ближние подступы к столице, но и многие ее
площади, улицы и перекрестки. Зенитные батареи глубже зарылись в землю, на крышах многих
домов зорко насторожились спаренные зенитные пулеметы, по улицам цокали подковами
кавалерийские патрули. Круглосуточно работали оставленные в городе цеха заводов, фабрик,
мастерские. А со стен домов, с телеграфных столбов, заборов, рекламных щитов, цехов и заводских
проходных — черным по белому: "Сим объявляется...".
* * *
О ноябрьском параде на Красной площади Виктор услышал в своем цехе по радио. Все кто
работал, собрались у репродуктора и, затаив дыхание, слушали все, что происходило на площади.
Слыханное ли дело! Москва в осаде, а товарищ Сталин так спокойно и уверенно говорит о разгроме
немцев и грядущей победе! Потом начался парад. Виктор слушал марши и перед его глазами, как в
детстве в библиотеке у дяди Яна, проходили мимо ленинского мавзолея шеренги красноармейцев с
винтовками наперевес, давая клятву отстоять Москву от фашистов. Только теперь они давали клятву
не одному Ленину, но и товарищу Сталину, который, вопреки всяким дурацким слухам, не только не
уехал из Москвы, но и сам назначил и принимает этот парад. И вот короткий парад окончен. Сводный
оркестр под звуки марша "Прощание славянки" покидает площадь. С минуту никто не проронил ни
слова. Потом кто-то крикнул: — Да здравствует товарищ Сталин! — Все зааплодировали. Когда
аплодисменты затихли, вдруг раздался тенорок Андреича:
Слушай, рабочий, война началася,
Кончай свое дело, в поход собирайся!
Смело мы в бой пойдем за власть Советов,
И как один умрем в борьбе за это!
Поначалу все от неожиданности несколько растерялись, но тут же пришли в себя и опять шумно
зааплодировали. А старый мастер, стараясь перекричать овацию в свой адрес, скомандовал: —
Хватит! Хватит! Наши винтовки нынче — станки! Включайте рубильники и к бою, сынки!
На следующее утро Виктор написал еще одно, третье письмо, на имя райвоенкома. В заявлении он
писал: "Уважаемый товарищ полковник! Я опять вынужден отвлечь Вас от важных дел. Но после
парада на Красной площади, с которого они все, наверное, пошли на передовую, я не могу больше