Она закрыла лицо ладонями и некоторое время молчала, плечи ее вздрагивали. Виктор и Маша,
пораженные ее рассказом, были растеряны и не знали, что предпринять. Наконец Маша очнулась,
вышла в другую комнату и принесла валерьяновые капли.
— Выпей, Бэллочка, — сказала она.
Балла Григорьевна, не отвечая Маше, проговорила:
— За что мне такие страдания? Я ведь была на фронте.... спасала несчастных раненых, как родных
детей... Какая дикая несправедливость.
Маша и Виктор успокаивали ее, как могли, а на ночь оставили у себя.
* * *
Виктор и Маша всю ночь не могли заснуть.
— Как ей помочь? — спрашивала Маша Виктора. — Все, что она рассказала, не умещается у меня
в голове. Это какой-то кошмар. За каких-то преступников должны отвечать честные люди. Почему в
эту историю не вмешивается товарищ Сталин?! Ведь одного его слова было бы достаточно, чтобы
прекратить избиение целой нации. Ну если кто-то виноват — судите их, причем здесь миллионы
других? Ведь у нас не может быть без вины виноватых. Что будем делать, Витя? Как ей помочь?
Виктор ей не ответил, он думал сейчас о другом. Ему вспомнился тридцать седьмой год, когда
арестовывали не только родственников "врагов народа", но даже их знакомых и сослуживцев...
"Что же происходит теперь? Неужели то же самое, только теперь по-новому признаку —
национальному? Но если это так, то ведь без Сталина этого никто бы не осмелился сделать. Ох,
Сталин, Сталин... Как же я тебя любил... Как же верил! Неужели ты обманул все мои надежды?! Но
ведь и отец тоже ему верил! И дядя Ян и тысячи других. Говорят, что когда расстреливали Якира, он
воскликнул: Да здравствует, товарищ Сталин! Неужели все это было блефом, обманом?" — Виктор
встал с постели, подошел к буфету, налил себе рюмку водки. Сел на постель к Маше и сказал:
— Ты о чем-то меня спросила?
— Я спросила, как помочь Балле, но зачем ты выпил?
— Тошно, Маша, очень поганно на душе. А как помочь, давай подумаем...
* * *
Утром он попросил зайти к себе секретаря партбюро и председателя месткома цеха.
— У меня к Вам, друзья, разговор, — как говорится, не для печати, — начал Виктор — разговор по
совести, по душам. Надо помочь хорошему человеку. Этот человек — врач Бэлла Григорьевна. Все вы