— Не смей лезть мне в голову, Малфой.
— Я уже говорил, ты думаешь сли-и-и-ишком громко.
Яростно схватив свой сэндвич, она немедленно с ним расправилась, шустро сходила в душ, нанесла на локоть мазь, благодаря которой, наконец, смогла сгибать пальцы, и постаралась быстро позволить сну взять её в плен.
Глава 10. Февраль (IV)
Один.
Два.
Три.
Грейнджер перемешала кофе по часовой стрелке.
— Как можно добавлять так много сахара? — Драко неотрывно смотрел, как она подносит к губам горячий напиток. Клубы ароматного пара ударили в его нос.
— У тебя какие-то проблемы с этим? — дерзко отозвалась она.
Фыркнув в своей манере, Драко закатил глаза и тряхнул головой, поправляя волосы.
Они не разговаривали с Грейнджер уже около недели. Лишь обмен парочкой фраз разбавлял тишину, которая казалась третьим постояльцем в их номере.
Она разместила один котёл в ванной, закинув туда стандартные ингредиенты, выудив их из своей нелепой сумки. Изредка помешивая жидкость, Грейнджер старалась совсем не пересекаться с ним даже малейшим взглядом. Её раздражение иглами врезалось ему под кожу, и это безумно выводило из себя. Хотелось вышвырнуть её подальше.
Метка зудела. Сверяясь со своим дневником, Драко знал причину. Он записывал всё, что происходило тогда. Каждое собрание. Каждую жертву, умершую на полу в гостиной его Поместья. Каждый приказ Волан-де-Морта. Он знал, что скоро произойдёт.
«14 марта — П.Г.У» — было написано корявым из-за дрожащей руки почерком. Круциатус Волан-де-Морта было невозможно сравнить с чем-либо ещё. Его заклинание пробирало до самого основания, вырывало его и растаптывала в пыль.
Тот день Драко помнил в мелочах: как Грейнджер захлебывалась своим криком в его доме, как он узнал Поттера и принял решение, которое подарило ему надежду, но за которое ему и его семье пришлось поплатиться позже, как Уизли, несмотря на ужас, стремился спасти свою подружку.
Он знал свой дневник наизусть.
Первые записи он начал делать после получения Метки. Присмотревшись внимательнее, Драко даже мог разглядеть разводы от солёных слёз и слегка расплывшиеся чернила. Он не писал то, что чувствовал тогда, поскольку внутри была кромешная тьма. Страницы были заполнены лишь короткими заметками: дата собрания и присутствующие на нём, несколько неаккуратных рисунков метки, количество жертв, которое увеличивалось изо дня в день.
После договора Снейпа с Долоховым, дневник потихоньку начал приобретать очертания настоящей книги. Страницу за страницей он исписывал рецептами зелий, проклятиями и другими записями, которые так или иначе могли привести к победе Тёмной стороны, но от которых Драко становилось тошно.
После смерти матери он сделал единственную запись: «3 мая — надежда». Вот так, коротко и просто. Но каждый раз, возвращаясь в тот день, он вспоминал испуганную Грейнджер и оглушившую его новость о маховике.
«Хвост — в голове прозвучал тот пробирающий до мозга и костей шипящий голос Волан-де-Морта, — отведи мистера Олливандера обратно в подвал.
— Да, Повелитель.
Драко отчётливо видел лицо старика, боящегося поднять поникшие глаза. Петтигрю дёрнул Олливандера своей железной рукой за плечо и потащил вдоль длинного коридора в сторону лестницы, ведущей вниз в холодную темницу.
— Что насчёт мальчишки, Северус?»
— Твоя очередь, — пробубнила себе под нос Грейнджер, вновь отправившись в ванную.
Наложив защитное заклинание на свой дневник, чтобы любопытные ручки Грейнджер не смогли к нему даже притронуться, он неохотно встал и, наложив на себя дезиллюминационные чары, вышел за дверь. Как сказала Грейнджер, ему иногда нужно было появляться перед владелицей, чтобы она не взяла за привычку наведываться к ним в номер. Хозяйка отеля была тихой женщиной, больше интересовавшейся глупыми маггловскими развлечениями — просмотром ТВ-шоу, которые ненавидела Грейнджер, или чтением идиотской желтой прессы — и она вряд ли бы начала совать свой нос, куда не требовалось. Но иногда с Грейнджер было легче согласиться, чем пререкаться и, конечно, побеждать её в словесных баталиях, но на это требовались силы, которые не хотелось тратить на такую ерунду.
Спустившись по скрипучим ступенькам, которые оповестили владелицу о приближающемся Драко, он выдавил из себя подобие улыбки. Обычный ритуал, который он проворачивал раз в три дня. Взяв со стойки свежий выпуск маггловской газеты, он протянул ей несколько монет в обмен на два шоколадных батончика с орешками. Этот «сникерс» был приторно-сладким, от него сводило зубы, но маггловский шоколад удивительно быстро поднимал настроение.
— Мистер Кинг, — женский голос неприятно резанул по уху.
— Да?
— Вы дали мне не фунты, — она медленно крутила галлеон в руках, рассматривая со всех сторон.