Эльф протянул книгу Драко, и тот, быстро схватив её, машинально принялся перебирать листы на коленях. Их шелест отзывался монотонной симфонией у него в голове.
— Что-то ещё хозяин? — Бикси аккуратно поставил чашку на подоконник рядом с рукой Драко.
— Собери мои вещи: пару брюк, свитеров и что-нибудь ещё по мелочи, — он небрежно махнул рукой, и эльф исчез, позволив одиночеству вновь вступить в свои права.
Словно тень давно забытого кошмара в голове проносились события, произошедшие недавно. Драко поморщился — эти воспоминания заставили что-то перевернуться внутри и больно кольнуть в висок.
Тяжело вздохнув и придвинув поближе чашку, он растворился в едком горьком аромате прожаренных кофейных зерен и позволил воспоминаниям заполнить его.
Сорвавшись с места, Драко опрокинул пустую чашку на пол и устремился к фамильному склепу, расположенному в лабиринтах цветущего сада.
Солнечный свет заливал всё вокруг, отражаясь в мраморных плитах склепа, скользя по его стенам и крыше. Он нерешительно касался чёрных, как смоль, крыльев живущих рядом птиц и мгновенно исчезал, стоило им, отрывисто выкрикнув, подняться в небо. Откуда-то издалека стали доноситься слабые раскаты грома.
Драко считал, что уничтожал всё, к чему прикасался. И теперь вот, в этой могиле, покоилась его мать. Место, чуть левее середины груди, бьющееся как жаворонок в клетке, не давало ему забыть о ней и о своих поступках. Ему было больно. Настолько, что он вот-вот не выдержит и, оставив все тщетные попытки обрести свободу, спрячется и заснёт вечным сном.
Нарцисса Малфой.
— Здесь не будет твоего имени, — прошептал Драко, запрокинув волосы назад. Постояв ещё мгновение рядом с могилой, он пошёл обратно к Поместью.
Времени осталось совсем немного.
Глава 5. Тайна, неподвластная времени
Миссис Уизли стояла на крыльце и вдыхала аромат травы. Яркое солнце золотило деревья, траву и полевые цветы, а ветер расходился по сторонам, шурша листьями, лежавшими на горячей от палящего солнца земле.
Двери Норы были открыты, тени от деревьев падали на крыльцо, оттеняя блики на лице женщины.
— Дорогая, — усмехнулась миссис Уизли, заметив Гермиону, появившуюся поблизости с домом. — Ты вернулась! Как твой локоть?
— Всё ещё болит. Мадам Помфри сказала, что я повредила нервные ткани. Лечение будет долгим, — Гермиона помассировала локоть, одновременно пытаясь согнуть безымянный палец и мизинец, с большим трудом поддававшиеся контролю.
— Всё будет хорошо, — миссис Уизли было тяжело улыбаться.
Гермиона не решилась пройти в дом и оставить миссис Уизли одну. Она быстро взобралась по ступенькам и встала поодаль от женщины.
Замерев в болезненном ожидании она ощутила, как по щеке прокатилась горячая слеза. Прочертив себе влажную дорожку на коже, она задержалась на подборке, обжигая щёку, но, не продержавшись там и нескольких секунд, устремилась к земле.
Гермиона не смогла сдержаться, смотря на миссис Уизли, потерявшую двоих детей на этой войне.
В глухой тишине был слышен лишь шум листвы.
Гермиона смахнула ещё одну предательскую слезу и громко сглотнула.
— Тебя же не было на обеде! Тебе срочно нужно поесть, — миссис Уизли резко сорвалась с места. — Пойдём.
Гермиона не стала возражать. Живот громко заурчал. Возможно, голова Гермионы раскалывалась из-за голода. Хотя, это было глупо. В её кармане лежала вещь, способная изменить судьбы нескольких людей: Гарри, Рона, миссис Уизли.… Вряд ли её сознание сейчас тревожил голод.
На кухне витал приятный запах свежей выпечки вперемешку с ароматным чаем.
Но здесь, в доме, был всегда абсолютно невероятный запах. Будто любовь и поддержка действительно обладали своими ароматами. Лишь болезненные неприятные нотки скорби вмешались в этот родной «букет», сделав его не таким, как прежде. Тяжёлым. Спёртым. Солёным от слёз.
— Это всё, что оставили мальчики, — миссис Уизли поставила на стол тарелку с черничными булочками и большую чашку травяного чая с мёдом.
— Спасибо, — Гермиона благодарно кивнула и жадно ухватилась за сдобу, мигом поднеся её к губам и сделав большой укус. Ягоды полопались у неё во рту, словно маленькие вкусовые бомбочки.
— Артур искал тебя.
Гермиона едва не поперхнулась.