В учёных кругах «научный труд» собаковода не заметили, никто из учёных почему-то на него не ссылался. В научной среде считается неэтичным высказываться как-либо о том, что к науке не относится. Мало ли что написал какой-то собачник! Только после долгих уговоров удалось упросить одного из биологов, специализирующихся на движениях тетрапод, к.б.н. А. Н. Кузнецова написать рецензию на творение Е. Л. Ерусалимского[33] под названием «Стрельба из лука по маятнику». Думаю, читателю будет любопытно познакомиться с отрывками из неё.
К этой рецензии трудно что-то добавить. Самое смешное, лженаучность труда Ерусалимского не помешала ему потом, уже в 2006 году, защитить диссертацию «Совершенствование экстерьера собак с помощью биомеханической модели», в основу которой и легла пресловутая статья. Впрочем, в новейшей истории России было время, когда при наличии определённого капитала и связей «остепениться» мог любой. В своём автореферате все достижения российского собаководства к моменту защиты своей диссертации он связал с применением в практике основных постулатов своей теории:
Ну как после этого не присвоить кандидатскую степень «гиганту мысли и отцу русской кинологии»?
Впрочем, о научных успехах Е. Л. Ерусалимского я упомянул с единственной целью — дать более точную и объёмную его характеристику.
Я не думаю, что он был банально завербован ЦРУ или Моссад и получал от них определённое задание и деньги за его выполнение. Скорее всего, он думал, что использует руководство ФЦИ для собственного продвижения в собаководстве и получения личных преференций, а на самом деле, использовали его. Он хотел при поддержке ФЦИ стать главным кинологом страны, продавать своих щенков по астрономическим ценам за рубеж, ездить судить по всему миру, накоротке общаться с членами правительства, а ФЦИ было нужно совсем другое: используя пятую колонну внутри страны, взять советское собаководство под свой полный контроль. Так и произошло.
Есть заказчик — западные спецслужбы. Есть выгодополучатель — ФЦИ. Есть исполнители — пятая колонна среди собаководов во главе с Е. Л. Ерусалимским. Есть покровители среди правительства СССР (затем — РФ), которые сами являлись пятой колонной и действовали по команде американских советников. Процесс по демонтажу системы советского собаководства пошёл так же успешно, как по демонтажу советской промышленности.
Ерусалимскому необходимо было обосновать полезность вступления СССР в ФЦИ и необходимость монополизации советского собаководства для этой цели. Надо отдать ему должное: он говорил всегда очень убедительно, мог легко привлечь на свою сторону человека, не очень разбирающегося в этом вопросе. О чём-то сознательно умалчивал, о чём-то говорил неточно, а о чём-то вообще лгал. Информационные войны придумали ещё до него.
Вот что он потом написал в статье «РКФ. История и предыстория»[34]:
А вот что пишет А. Михайлов, один из нынешних руководителей РКФ[35]:
Не буду даже останавливаться на откровенной лжи по поводу невозможности участия советских собак на выставках ФЦИ (достаточно просмотреть кинологические издания времён перестройки с впечатлениями советских участников выставок ФЦИ или раскрыть каталоги этих выставок). Прежде всего, обращаю внимание, что единственной заявленной целью создания ВКФ, а затем РКФ было вступление нашей страны в ФЦИ. При этом никто даже не пытается утверждать, что вступление в ФЦИ должно было способствовать развитию в СССР охотничьего и служебного собаководства. Нет даже намёков на то, что после вступления в ФЦИ мы сможем улучшить качество советских собак и квалифицированность советских специалистов. Наоборот, из текста следует, что наши специалисты и собаки весьма высокого качества, а в ФЦИ их незаслуженно игнорируют, недооценивают, не дают правильную цену, короче говоря — дискриминируют.
Чтобы преодолеть дискриминацию отечественных торговцев живым товаром (щенками и взрослыми собаками) и удовлетворить желание неназванных советских специалистов-кинологов делиться своими знаниями с зарубежными коллегами, а владельцев породистых собак получать зарубежные титулы, и появилась необходимость вступления в ФЦИ. По крайней мере, другого обоснования ни Ерусалимскому, ни его сподвижникам придумать не удалось. Цена этой великой цели (вступление в ФЦИ) — пустяковая: отказаться от собственных правил разведения и собственных стандартов пород. Личное желание Е. Л. Ерусалимского продавать своих собак за рубеж дороже и самому судить на международных выставках вполне понятно. Но почему для этого нужно полностью ломать отечественную систему кинологической деятельности? Разве не проще было бы ему сменить гражданство, взять, к примеру, израильское?
Если наши собаки более чем конкурентоспособны на мировой арене, а специалистам есть чему поучить зарубежных, то, может быть, и отечественная собаководство не такое уж отсталое? Разве нельзя решить проблему дискриминации советского собаководства другим путём, без вступления в ФЦИ и переподчинения его зарубежному руководству?
Ерусалимский не мог не знать, что ФЦИ подписала договоры о взаимопризнании с США, Канадой и Великобританией, у которых имеются собственные правила и стандарты. Почему он не предложил другой путь и даже не заикнулся о такой возможности: не вступление в ФЦИ, а подписание с ФЦИ договора по аналогии договоров ФЦИ с этими странами? Или СССР, по мнению Ерусалимского, является слишком незначительной и отсталой страной? Видимо, в ФЦИ ему объяснили, что ждут от СССР (затем — России) именно полного подчинения, а не партнёрства.
Пока в СССР не появилась пятая колонна, озабоченная переходом советского собаководства на правила и положения ФЦИ, отношение ФЦИ к СССР было схожим с отношением к США: наше собаководство полностью признавалось.
Дискриминация началась позже. После выхода в свет пресловутого постановления Правительства РФ № 290 от 7 мая 1992 года. ФЦИ ввела запрет на регистрацию собак с родословными, выданными в России.
Предлогом для запрета на регистрацию собак из нашей страны в Племенных книгах национальных организаций ФЦИ (практически это было эмбарго на вывоз породистых собак из России) была невозможность проверить достоверность сведений из родословных российских собак. Якобы в СССР, а потом и в России слишком много организаций, слишком много родословных, очень много фальшивых. На Западе не могут ничего понять. Разумеется, такие доводы всерьёз может воспринимать только человек, не владеющий никакой информацией. Что было на самом деле?
На самом деле в СССР даже в последние годы с появлением большого количества новых кинологических организаций дело с достоверностью сведений в родословных обстояло ничем не хуже, чем на Западе.
До перестройки разведение всех охотничьих и служебных пород собак находилось под контролем государственных и полу-государственных структур. Декоративные породы были прикреплены к клубам охотничьего и служебного собаководства. Все помёты осматривались комиссиями, о чем составлялись акты. Заводчики в своём большинстве имели только одну собаку, никому и в голову тогда не приходило щенков от одной собаки записать на другую. Так же актировались вязки. Такого не было, чтобы записать отцом одного кобеля вместо другого, настоящего.
В перестройку в нашей стране появилось много сомнительных кинологических организаций, но специалисты прекрасно знали, кто есть кто, чьим документам можно верить, а чьим — нет.
А как обстояло дело в клубах ФЦИ? При рыночной экономике мелкое производство не выгодно. У подавляющего числа заводчиков не одна племенная сука, а несколько. В некоторых зарубежных питомниках количество племенных животных превышает 30. В Германии с 2000 гг. даже стали ограничивать количество вязок в питомниках немецких овчарок — не более 10 в год. Немцы, конечно, вывернулись — собак записали на жену, тёщу или детей и зарегистрировали на их имя название новых питомников.
Производство собак в больших питомниках ФЦИ поставлено на поток. Щенки — товар, суки — станки для производства товара На каком производстве станки будут простаивать, если товар пользуется спросом? При отсутствии контроля родителями щенков часто записывались совсем другие собаки (настоящие родители по какой-либо причине не соответствовали требованиям правил племенного разведения). Чем строже требования, тем больше подлогов. Один только пример. В 1998 году для немецких овчарок в Германии был введён обязательный тест ДНК. Первые же результаты проведённых исследований повергли в шок: случаи недостоверности сведений о происхождении собак оказались не единичными. В журнале немецкого объединения любителей этой породы «SV-Zeitung» в каждом номере ежемесячно публиковался список из несколько десятков помётов с неподтвержденным происхождением. Апогеем разгоревшихся скандалов стало заключение, что отцом знаменитого производителя Лайфа ф.д. Норисванд является не тот, что указан в родословной, а родной дядя Лайфа. Владелец питомника Норисванд был близок к руководству, поэтому не был никак наказан, всех удовлетворило его объяснение, что произошёл «несчастный случай». Чисто «случайно» произошла вязка, запрещённая немецкими правилами (слишком близкородственное скрещивание), в результате которой опытнейший заводчик «случайно» получил собаку-чемпиона. Нет никаких оснований предполагать, что до введения теста ДНК никаких махинаций с зоотехнической документацией немецкими заводчиками не совершалось. Нет оснований и думать, что в других национальных организаций ФЦИ всё было исключительно честно и прозрачно.
Породистые собаки российского происхождения высокого качества по низкой цене с достоверным или недостоверным происхождением были не нужны за рубежом. Рынок для нас закрыли. С СССР так поступать было нельзя, с Россией Ельцина и Гайдара — можно.
Руководители ФЦИ начали вставлять палки российскому собаководству не потому, что российские собаки были плохие. Наоборот, они были слишком хорошие. Они делали неконкурентоспособными породистых собак из лучших питомников, зарегистрированных в ФЦИ. Кроме того, наше служебное собаководство подлежало разрушению, потому что являлось важной частью обороноспособности страны.
Вывод напрашивается простой. Истинной целью курса на вступление в ФЦИ была не защита прав советских собаководов, а личные интересы апологетов этого вступления. Параллельно совершенно осознанно решалась задача по уничтожению советского служебного и охотничьего собаководства.
Вывод этот подтверждается и тем, что по большей части все обоснования вступления в ФЦИ являются обыкновенной ложью, специально сочинёнными мифами для людей, не обладающих информацией. Впрочем, мифами является многое из того, что связано с созданием и деятельностью РКФ.
Все обоснования необходимости либеральных реформ в других областях — тоже мифы. Но вернёмся к собаководству.
Глава 5. Информационная война: мифы о собаководстве
Не все в правительстве СССР и затем России были предателями Родины и желали уничтожения нашей страны. Были и вполне порядочные люди, которых обманули. Если бы было честно заявлено, что целью всех «реформ» в собаководстве является развал служебного и охотничьего собаководства, постановление Правительства № 290 не вышло бы. Впрочем, никто и не озвучивал истинную цель, проводимых правительством Гайдара реформ — дальнейшее уничтожение остатков советской экономики. Постановление Правительства № 290 нужно было как-то обосновать. Никаких объективных предпосылок для подобного «реформирования» собаководства не существовало. Но если их нет, то можно выдумать и озвучить через уже раскрученную и известную фигуру в советском собаководстве. И мифы были придуманы, благо уж, в чём-чём, а в этом Ерусалимский был специалистом выдающимся.
Вот примерно такие россказни, обосновывающие необходимость введения кинологического контроля при вывозе собак из нашей страны, стали регулярно появляться в СМИ ещё в конце 1980 гг. Наши пограничники даже стали требовать при вывозе собак справку клуба, что данный экземпляр ценности не представляет (совсем как при вывозе предмета искусств). Сначала такие справки давали все существующие общества собаководов (в основном — бесплатно), но после принятия пресловутого постановления Правительства РФ, действительными на границе стали только справки, выданные РКФ (платные).
[33] Журнал «Вестник РКНО», 1997 г., № 1.
[34] Журнал «Мой друг собака» № 9, 2011.
[35] «РКФ-РФОС. История и причины создания», http://rfos-oficial.narod.ru/6j2.htm