Разрушение советского наследия: служебное собаководство: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нельзя забывать, что руководитель клуба (или главный зоотехник) имел и свои собственные разведенческие амбиции. Одновременно он почти всегда был заводчиком курируемой породы, имел своих щенков. Ему было трудно не продвигать собственных «сыновей» и «дочек». Часто он искренне гордился собственными достижениями. Зоотехник имел возможность дать «блатным» кобелям незаслуженно много вязок, разумеется, всё это аргументировано обосновав на племенном совете. А по-настоящему достойные производители получали вязок чуть меньше. Нередко в клубе между заводчиками и руководителями клубов возникали конфликты. Заводчикам не нравилось, какие кобели были запланированы к их сукам. Не всегда нравилось, что говорили про их щенков. Плелись интриги, затевались заговоры, строились козни. Понятно, что в этих случаях интересы дела жертвовались в угоду личным интересам. Это только снаружи кажется, что в клубе любителей могут находиться только друзья-единомышленники. Очень часто собачий клуб представлял из себя настоящий террариум, в котором в едином клубке сплелись змеи.

Необходимо, кроме того, отметить, что в послевоенные годы ДОСААФ превратилось из государственного объединения, занимающегося патриотическим воспитанием молодёжи и подготовкой кадров для продвинутых систем вооружения, в своеобразный пансионат для содержания с почётом и на хороших окладах заслуженных пенсионеров. С другой стороны, должность руководителя ДОСААФ стала наказанием, понижением в должности проштрафившихся военных и партийных руководителей. Если при Сталине провинившегося начальника сажали или расстреливали, то при Брежневе его посылали послом в Африку, назначали директором сибирского совхоза или каким-нибудь председателем городского или республиканского комитета ДОСААФ. Такие начальники мало думали о развитии порученного дела. Они в нём не разбирались, да и не интересно им это было. В тонкости служебного собаководства они не вникали, от принятия решений часто самоустранялись, перекладывая это на подчинённых. Подписывали наградные дипломы, участвовали в торжественных мероприятиях.

Система служебного собаководства в эпоху Брежнева уже не совершенствовалась, в ней накопились проблемы, которые необходимо было решать. Но она работала. Можно было модернизировать советскую систему служебного собаководства, сделать более эффективной? Без всякого сомнения. Как и всю социалистическую систему хозяйства. Надо было повысить контроль за работой должностных лиц, повысить их ответственность, облегчить ротацию кадров. Дать больше свободы заводчикам при подборе племенных пар. Провести компьютеризацию. Продолжить научные исследования в кинологии. Фундамент советской системы служебного собаководства оставался весьма прочным, основанным на здравом смысле.

Все основные принципы советской системы служебного собаководства являются актуальными и сейчас — приоритет национальных интересов, разведение собак в соответствии требованиям кинологических ведомств государства, помощь со стороны государства любителям.

Но вот грянула перестройка. Под видом усовершенствования служебного собаководства началось его планомерное уничтожение.

Глава 4. Советское собаководство в эпоху перестройки

С чего началась перестройка? С кооперативного движения. Не обошло это веяние и собаководства. Уж здесь-то «кооператоры» развернулись очень широко.

Первые клубы любительского собаководства в СССР возникли ещё в 1970 гг. Они объединяли любителей тех пород, которые не были включены в список служебных или охотничьих. Таким, например, было Московское городское общество любителей собаководов (МГОЛС).

Любительское и служебное собаководство существовали параллельно, никак не мешая друг другу. Да и как они могли помешать? Породы, которые в них культивировались, не пересекались. Люди были другие, да и цели, которые они перед собой ставили, тоже резко различались. Служебное и любительское собаководство отличались так же, как птицеводство от разведения волнистых попугайчиков. Да и в количественном отношении «служебников» было во столько раз больше «декоративщиков», как крестьян было больше, чем любителей попугаев. Необходимость иметь рабочую собаку никак не совпадала с потребностью иметь в доме живое существо — морскую свинку, хомячка или какого-нибудь мопсика. Во второй половине 1980 гг. любительские клубы стали плодиться вместе с кооперативами невиданными темпами. В советском собаководстве произошла настоящая революция, последствия которой были оценены не сразу.

Развитие советской системы собаководства, как это ни парадоксально, привело к серьёзной проблеме, которой не было на начальном этапе. Ведь в самом начале страна испытывала острый дефицит специалистов. Но потом уже высококвалифицированных специалистов стало больше, чем вакансий ответственных должностей в клубах собаководства. Прекрасные творческие личности вынуждены были оставаться в качестве исполнителей чужих решений.

Ситуацию усугубляло то, что в одном территориальном образовании находился только один клуб служебного собаководства ДОСААФ. Чтобы уйти от ненавистного начальника, нужно было переехать в другой город. И вот сейчас, в перестройку, появилась возможность создавать свой личный клуб, в котором заниматься племенной работой можно было без всякого отчёта перед вышестоящим начальством.

Возникшие новые клубы любительского собаководства, частные кинологические кооперативы уже занимались разведением всех пород собак, но по правилам разведения декоративных пород. О рабочих качествах служебных собак речь уже не шла. Пропагандистская машина, переформатирующая основные представления о собаководстве, заработала на полную катушку. Открылись Окна Овертона[30]. Постановление Правительства РФ № 290 было уже завершаемой стадией этого Окна. Вначале сдвинули общественное сознание.

О чём стали писать средства массовой информации? О том, что всё созданное в Советском Союзе — неправильное. Есть правильный демократичный Запад с его общечеловеческими ценностями, со свободным рынком, либерализмом, вот и надо на него равняться. Необходимо встраиваться в мир цивилизованного человечества. А в собаководстве это означает переход на систему разведения питомников, которая выстроена в ФЦИ. Но сначала пошёл процесс распада клубов служебного собаководства и выделения из них новых любительских клубов.

Между клубами развернулась конкуренция за количество членов и количество собак. Выигрывали те, кто к качеству племенного материала предъявляли самые минимальные требования. Меньше требования — больше собак, которые им соответствуют. Ведь основной источник доходов клубов (и их руководителей) напрямую зависел от количества членов и полученных помётов. Члены сдавали членские взносы, оплачивали актирование помётов, оформление зоотехнической документации, распечатку родословных документов. Чем больше у клуба членов, тем больше участников приходило на проводимые клубом выставки (участие в выставке — платное). Кроме того, в помещениях клубов торговали кормом для собак (мясо вынужденного убоя, субпродукты), ветеринарными препаратами, витаминами, собачьей амуницией. Понятно, что всё это продавалось с приличной накруткой (иногда до 5–6 раз).

Собаководство в СССР к концу 1980 гг. стало бизнесом, и не просто бизнесом, а бизнесом, связанным с обманом. На рынках появились бланки родословных. Можно было недорого оформить документы высокопородистой собаки на любую дворняжку. Впрочем, аналогичное творилось и в других областях. Народу кинули лозунг «Обогащайтесь любой ценой!», и многие ему последовали. Процесс пошёл. В собаководство на смену энтузиастам пришли совсем другие люди — коммерсанты, они и начали определять в собаководстве погоду. Если раньше советские люди не сильно различались по своему достатку, то при Горбачёве появились первые советские миллионеры и люди просто богатые. Породистые собаки, особенно редких пород, да ещё привезённые из-за рубежа, стали показателями зажиточности, успеха. Спрос на престижных собак привёл к росту цен на них. Собачий бизнес (продажа щенков и импортных собак редких пород) стал очень прибыльным.

Забеспокоились прежние монополисты — клубы служебного собаководства ДОСААФ и объединения охотничьего собаководства (они были секциями Всесоюзного общества охотников и рыболовов). Их члены стали вступать в новые кинологические организации. И дело даже не в том, что организаций стало больше — они стали ориентированы на западную систему собаководства, систему ФЦИ. Джин стяжательства и наживы вырвался на волю. Кроме того, значительная часть руководителей клубов служебного собаководства сами не устояли от искушения соблазном лёгких денег. На рынке появились в продаже незаполненные бланки с печатями зоотехнической документации не только вновь созданных кинологических организаций, но и клубов служебного собаководства ДОСААФ — родословные, дипломы по дрессировке, дипломы с выставок.

Изменилось не только отношение к собаководству вообще, изменилось отношение к рабочим качествам. Для формируемой системы собаководства по лекалам ФЦИ приоритет рабочих качеств при разведении служебных пород перестал являться аксиомой. Вот что пишут об этом Беленький и Мычко, которые в 1991 г. были на учредительной конференции РКФ представителями «служебного» направления[31]:

Поразительно, как в этом небольшом отрывке ярко виден результат действия Окон Овертона. Рабочие качества ещё считаются обязательными для служебных пород собак. Но под ними уже подразумевают обыкновенную собачью привязанность к своему хозяину. Первоначальный смысл понятия «служба», «работа» вывернут наизнанку. Авторы виртуозно изменяют логическую цепочку. Не красота собаки обеспечивает наличие у неё рабочих качеств. Наоборот, прекрасно приспособленная для выполнения работы собака всегда совершенна в физическом плане, а потому кажется красивой, как кажется совершенным и красивым любое здоровое дикое животное.

«Красивой» выставочной собаке противопоставляется неухоженный и недокормленный «уродец». По-другому и быть не может. Либо собака выставочная, либо она — урод.

Очень показательно, как авторы книги описывают рабочие качества и область применения служебных собак. Как будто они ничего никогда не слышали ни о выносливости, ни о силе, ни о способности работать с запахом. Единственное применение служебной собаки — охрана. Работа собаки — быть компаньоном человека, живой игрушкой для него, психологической разгрузкой. Ещё раз подчеркну — авторы этой книги в РКФ представляли «служебное» направление. Они не только писали книги. Они читали лекции, обучали слушателей кинологических курсов, принимали у них экзамены. Вот стараниями таких «служебников» и была уничтожена советская система служебного собаководства. О рабочих качествах быстро забыли. После того, как приоритетом стали выставки, служебное направление исчезло.

Выставки — особая история. Их количество увеличилось в сотни раз. Проводить их стали по подобию выставок в ФЦИ, так было коммерчески намного выгоднее. Для привлечения большего количества участников на выставки хорошим тоном стало приглашать импортных судей, экспертов ФЦИ, США, Великобритании. В то время у народа было сформировано мнение, что раз импортное, значит — лучше нашего. Это касалось всего, в том числе, собак и судей по собаководству. На самом деле качество судейства экспертов ФЦИ очень часто повергало наших специалистов в шок. Они не боялись оценивать породы, которых никогда до этого не видели, требований стандарта которых даже не читали.

Необходимо отметить, что в СССР судить выставки на таких прекрасных условиях (бесплатный проезд, проживание в гостинице, питание в ресторане, культурная программа с выпивкой) иностранцы поехали с большим удовольствием. Им нужно-то было всего-навсего кое-как отсудить ринги, а уж затем можно было насладиться русским гостеприимством. Кроме того, иностранный эксперт не забывал попутно найти новый рынок сбыта для собак из собственного питомника. Продать можно было любой брак по безумной цене (собаки же — импортные!).

В нашу страну хлынул поток иностранных экспертов и обычных проходимцев. Вспоминается эпизод с одним польским экспертом ФЦИ. Он был специалистом по борзым, в СССР его в первый раз пригласили судить именно эту группу пород. Но уже на самой выставке организаторы попросили отсудить ещё и ринг немецкой овчарки. Сначала поляк долго упирался, говоря, что не знает эту породу. Но организатор выставки сказала, что сама будет стоять с ним в ринге и ему подскажет в случае необходимости. Любители немецких овчарок известны во всем мире своей сварливостью и многочисленностью, а также отсутствием уважения к авторитетам. Идя к рингу немецкой овчарки, польский эксперт по борзым заметно трусил, он даже пошутил: «Овчарок судить — как тигра… „любить“: и смешно и страшно!». Однако всё прошло благополучно, его не закидали тухлыми помидорами. Поляка потом приглашали много раз, он стал в нашей стране очень популярным и уже не боялся судить даже те породы, название которых слышал в первый раз. Однажды, когда недовольные его некомпетентным судейством зрители стали громко возмущаться и угрожать, что напишут на него в ФЦИ, и его лишат звания, он, улыбаясь в свои пышные седые усы, хладнокровно ответил: «Пишите, меня уже давно всего лишили».

В советских кинологических журналах словно по мановению дирижёрской палочки одновременно стали публиковаться статьи о том, что в СССР собаководство долгие годы было изолировано от мирового и поэтому отстаёт. Железный занавес в собаководстве необходимо разрушить так же, как и в других сферах. Начались разговоры, что СССР должен обязательно вступить в ФЦИ. Это нужно для вхождения в мировую кинологию. Перестройка, демократизация, гласность, а теперь — переход на мировые общепринятые правила собаководства. Переход на международные стандарты собак. Само собой подразумевалось, что это увеличит доходность нашего собаководства, потому что увеличит продажи наших собак за рубеж. А цены в валюте за рубежом на собак для наших собаководов тогда были просто баснословными.

Сейчас мы можем сравнить доводы вступления в ФЦИ с доводами подписания Украиной договора ассоциации с ЕС. Это был такой же обман. Никто нас в ФЦИ тогда не ждал. Появление большого количества недорогих собак советского разведения на мировом кинологическом рынке (заметим — прекрасного качества) могло бы просто обрушить цены. ФЦИ никак не могла этого допустить. Вступление в ФЦИ было только морковкой, которой нас заманивали в ловушку.

В СССР тогда началось уничтожение всех развитых областей. За рубежом прекрасно знали, что советская система служебного собаководства была вне конкуренции, следовательно, она тоже должна была быть разрушена.

Для развала области народного хозяйства часто даже нет необходимости вводить санкции или бомбить города Достаточно протащить во властные структуры своего агента влияния и помочь ему провести «реформы», в результате которых от развитой области останутся жалкие обломки. Его даже не надо вербовать, иногда достаточно принять в высоком европейском кругу как равного, доброжелательно хлопать по плечу и оказывать мелкие услуги вроде приглашения быть судьёй на зарубежной выставке, присвоения высокого титула его собаке и т. д. Ну и подсказывать шаги по «реформированию».

Реформы в перестроечном собаководстве должны были заключаться во вступлении в ФЦИ и переходе на все её правила.

Среди сторонников вступления в ФЦИ быстро выделился лидер — некто Евгений Львович Ерусалимский. Кто-то его сравнивает с Керенским, кто-то с Березовским, кто-то с Мавроди, а кто-то с Остапом Бендером. Космополит, готовый согласиться, что в любой стране всё лучше и правильнее, чем на Родине. Этот персонаж заслуживает отдельного рассмотрения. Евгений Львович Ерусалимский был типичным представителем любительского направления, никогда не интересовался служебным собаководством. В этом плане система выставочного собаководства ФЦИ полностью соответствовала его внутреннему мировоззрению. В среде советских собаководов Евгений Львович был фигурой обособленной. Он как никто другой мог преподнести себя, преподать с лучшей стороны. Огромные амбиции, прекрасное образование (закончил мехмат МГУ, где получил второе образование Борис Березовский), светские манеры.

Е. Л. Ерусалимский гениально создавал для собеседников такую реальность, в которой он является главным советским специалистом в кинологии, автором ряда научных трудов в этой области, всемирно известным учёным. Он позиционировал себя в качестве учёного-теоретика в среде собаководов-практиков. Прославился он своей статьёй «Модельный подход к вопросам сложения, движения и разведения собак (Биомеханические постулаты. Селекционные инварианты)», которая была опубликована в сборнике «Средний шнауцер» в 1989 году. Из собаководов никто в смысл его труда вчитываться не стал, но научная терминология и непонятные слова заставили поверить, что в статье написано действительно что-то умное. Те же, кто прочитал статью внимательно, назвали её чушью, не имеющей ничего общего с реальностью. Очень доходчиво в своей статье «Ересь ерусалимская»[32] разобрал опус Ерусалимского Александр Власенко, буквально разгромив его по пунктам. Но Власенко был собаководом, а не учёным, специализирующимся на биомеханике.

[30] Джон Овертон показал, что для каждой из самых невозможных идей, в обществе существует т. н. «окно возможностей». В его пределах, идею могут (или не могут) широко обсуждать, открыто поддерживать, пропагандировать, пытаться закрепить законодательно. Окно двигают, меняя веер возможностей, от стадии «немыслимое», т. е. совершенно чуждое общественной морали, полностью отвергаемое до стадии «актуальная политика» (как уже широко обсуждённое, принятое массовым сознанием и закреплённое в законах).

[31] Е. Н. Мычко, В. А. Беленький, «Как вырастить „звезду“ ринга», издательство «Нива России», Москва, 1998, стр. 6.

[32] http://www.irkcao.ru/stat/statl96.html