Приключения на вторые девяносто: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Как кто, тот мотоциклист, который гнался за Элечкой. Какой ужас!

Она содрогнулась.

– Если бы это рассказал бы кто-то другой, я бы не поверила.

– Да, наша девочка натерпелась, – согласился Городецкий. – Но при этом я был приятно удивлен: она вела себя достаточно мужественно. Вот только что мы скажем сватам? Вера с ума сойдет: единственный сын похоронен неизвестно где!

– Вот посмотришь, – нервно заметила Зоя Владимировна, – они заставят Эльвиру везти их в этот лес!

– И сами будут искать могилу Вадика? Прежде всего надо узнать, что случилось с этим Евгением?А вдруг он жив. Он-то знает дорогу… Ведь Эльвира… Она же совсем не умеет ориентироваться на местности. Нет, тут нужен человек, знающий эти места…

– Все равно, я Элю с ними не отпущу, так и знай.

– Никому туда ездить нельзя без сопровождения. Если и в самом деле там свили гнездо боевики, значит, начинать самостоятельные поиски для всех нас смертельно опасно.

– А ты позвони Игорю, – подсказала жена.

– Я уже думал об этом, – признался Городецкий. – Без силовых структур нам все равно не обойтись.

– Бедная девочка, в двадцать один год – вдова, – вздохнула Зоя Владимировна.

– Все равно ей лучше, чем Вадиму.

– Ты как скажешь! Лучше, хуже… Вспомни, я была против этой свадьбы. Парень неадекватный. Меня Василиса предупреждала: он все время ищет этот, как его… драйв! И вот – нашел!

Все равно планы Городецких оказались нарушенными с самого начала. У дома, в своей машине, их уже ждали супруги Панасенко. Мать Вадима – уже вся в черном, с горящими ненавистью глазами, и отец, каменно-мрачный, глядящий в сторону.

– Ради всего святого, Вера, – взмолилась Городецкая. – Можно подумать, мы виноваты в смерти твоего сына.

– А если не вы, то кто? – проговорила она, вперив в Эльвиру взгляд, будто кинжал. – Ваша дочь, проститутка, она заставила Вадика жениться на ней, а сама спала с парнями. До свадьбы! Мы думали, прикроем ее позор, а вместо этого погубили единственного сыночка.

Эльвира опешила. Она ожидала всего, что угодно, но то, что ее обвинят в смерти Вадима, даже и подумать не могла. Между прочим, когда она в верховьях Беленькой взглянула на эту быструю своенравную речку, ей и самой стало страшно, и она пыталась уговорить мужа, не делать этого.

Вадим над нею смеялся.

– Вот уж не думал, что взял в жены такую трусиху. Другая сказала бы мужу: с тобой мне ничего не страшно, а ты… Я-то думал, что приобрел в твоем лице боевую подругу…

– Вадик, я боюсь! А вдруг что-нибудь случится? Нас разобьет о скалы.

– Разобьет! – передразнивал он. – Да знаешь ли ты, сколько раз я справлялся по таким рекам? И ничего, жив, как видишь!

В общем, он смеялся над нею, и всячески подкалывал, пока она не постаралась запрятать свой страх подальше.

Надо было все же спросить: Вадик, а сколько раз ты сплавлялся по таким рекам? И он бы ответил: три раза. Можно подумать, этого достаточно, чтобы вот так, без подготовки…

И теперь… Выходит, она во всем виновата? Ей казалось, что Вера Дмитриевна ее любит. По крайней мере, на свадьбе она целовала Эльвиру, называла своей любимой невесточкой…

– Если дело обстоит таким образом, – заговорил папа Городецкий, – нам не о чем с вами разговаривать.

Тогда Вера Дмитриевна бросилась на него и стала царапать лицо, пытаясь дотянуться до глаз. Это было так ужасно, ненормально. От неожиданности мать и дочь замерли на месте. Даже там, в горах, Эльвира не чувствовала такого страха, как при виде жуткого оскала своей свекрови.

Ее муж, свекор Виктор Алексеевич опомнился первым, и потом с трудом удерживал беснующуюся жену. А Зоя Владимировна позвонила в «скорую помощь», потому что у женщины в конце концов даже пошла пена изо рта.

Но и тогда они все еще не поняли, что с Верой Дмитриевной случилось, зато прибывшая по вызову «скорая помощь», увезла ее в психиатрическую клинику.

На другой день к ним пришел Панасенко и сообщил, что Вера Дмитриевна попала в клинику надолго, и пока никто не знает, насколько именно.

Он сам, при этом, конечно, Эльвиру ни в чем не винит, и тут ничего не поделаешь: Вадим любил риск, и никто ему не мог в этом помешать.