Дидро и цивилизация России: читать начало книги онлайн

1778 – смерть Вольтера и Руссо.

1780 – в Женеве вышло третье издание «Истории обеих Индий» Рейналя, которое стало манифестом просветительского гуманизма, направленным против деспотизма и колониализма. Наиболее радикальные страницы книги принадлежали перу Д. Дидро.

1781 – Дидро вновь встречался в Париже с Е. Р. Дашковой. Парижский парламент приговорил «Историю обеих Индий» к сожжению, а ее автора к тюремному заключению. Опубликован «Салон 1781 года» – одно из последних сочинений Дидро. В мэрии родного города Дидро Лангра установили бюст энциклопедиста работы Жан-Антуана Гудона. Здоровье Дидро ухудшилось: «Тогда он начал жаловаться на здоровье; говорил, что голова его устала, что у него больше нет идей; он быстро утомлялся, одевание стало для него работой; зубы совсем не доставляли ему страданий, но он их удалял потихоньку, как вынимают булавки; он меньше ел, меньше выходил на улицу; в течение трех или четырех лет он чувствовал разрушение, которое посторонние не могли заметить, ощущая тот же огонь и ту же приятность в его речах»[153].

1782 – опубликовано «Эссе о царствовании Клавдия и Нерона», сочинение, которое «отняло остаток его сил»[154].

1783–1784 – Дидро был тяжело болен. Ф. М. Гримм позаботился о том, чтобы на средства русской императрицы для Дидро была снята удобная квартира на первом этаже в доме на улице Ришелье в приходе церкви Сен-Рок. Дидро умер 31 июля 1784 года. В церкви Сен-Рок состоялись похороны философа. В официальном акте было сказано: «1784 года, августа 1 дня был похоронен в этой церкви господин Дени Дидро, член Берлинской, Стокгольмской[155] и Санкт-Петербургской академий, библиотекарь Ее Имп. Величества Российской императрицы Екатерины II, умерший вчера в возрасте 71 года, муж Анны-Антуанетты Шампьон, проживающей по улице Ришелье в этом приходе»[156].

Глава 3

Россия в «Энциклопедии» Дидро

До середины 1760-х годов Россия мало интересовала Дидро, во всяком случае мы не найдем у него прямых высказываний на этот счет. Конечно, феномен возвышения России при Петре I, ее попытки играть роль европейской державы, растущее военное могущество – не могли пройти мимо внимания философа, как и разгоревшийся на рубеже 1750–1760-х годов спор Вольтера и Руссо о Петре I. Напомню, что Вольтер, развивая в «Истории Российской империи при Петре Великом» (т. 1–2, 1759–1763) концепцию трансплантации культуры, изображал Петра «творцом новой нации», символом неограниченных возможностей просвещенного ума; Ж.-Ж. Руссо в трактате «Об общественном договоре» (1762), напротив, заявил о полном провале петровской цивилизации и предвещал скорое падение созданной царем Российской империи[157].

Важным источником, позволяющим судить о том, что наверняка знал Дидро о России еще до установления контактов с Екатериной II и с какими оценками он соглашался, являются статьи «Энциклопедии». Еще недавно исследователи насчитывали свыше ста статей, в которых упоминаются российские реалии[158]. Однако скрупулезные подсчеты, произведенные Марком Белисса с использованием компьютерных технологий, дали более солидное число – 564[159]. Из них 341 статья посвящена непосредственно России, а 223 статьи лишь ссылаются на факты, относящиеся к далекой северной стране. Из общего числа заметок о России 223, как правило, очень коротких, являются анонимными. Современный французский исследователь с максимальной полнотой выявил и круг авторов, писавших в «Энциклопедии» о России или упоминавших ее. Среди тех, кто лишь делал ссылки на российские реалии, обращают на себя внимание имена известных энциклопедистов и знаменитых авторов – А.-Г. Буше д’Аржи (1708–1791), Э. Н. Дамилавиля (1723–1768), Ж. Л. д'Аламбера (1717–1783), Н. Демаре (1725–1815), Ж. – Ф. Мармонтеля (1723–1799), Т. Троншена (1709–1781), Вольтера (1694–1778). Непосредственно России были посвящены статьи П. А. Гольбаха (1723–1789), писавшего о политике, минералогии и медицине, Э. Ф. Малле (1713–1755) – о политике, литературе, теологии, Л. Ж.-М. Добантона – о биологии. В первых двух томах «Энциклопедии» большинство статей, посвященных России, написано самим Дидро (всего 35). Как правило, это короткие географические справки, поясняющие названия городов, областей, рек.

Как заметил Ролан Десне, в «Энциклопедии» нередко приводилось несколько вариантов русских названий, не устоявшихся во французском языке; имело место дублирование одних и тех же объектов под разными названиями[160]. Неясность и неполнота информации о далекой стране давали себя знать, однако можно отметить и внимание к социально-экономическим сюжетам – торговле, промыслам, обычаям. Интерес к русской экзотике просматривается в статьях «Батоги», «Бесчестие», «Борода», «Бояре», «Царь», «Икра», «Кнут», «Ревень», «Соболь» и др. В статьях «Камчатка», «Новая Земля», «Сибирь» и других, посвященных крайнему Северу, авторы «Энциклопедии» описывали чудеса сибирской природы и отдавали должное российским ученым – участникам Сибирских экспедиций. В своей совокупности эти статьи формировали специфический образ России. Анализ материалов, посвященных географии и народам России, привел Белисса к парадоксальному выводу, что не европейская Россия и сами русские интересовали энциклопедистов в первую очередь, а окраины страны, населенные разнообразными «дикими» и «варварскими» народами – татарами, остяками, самоедами, нагаями, калмыками и т. д. В глазах энциклопедистов двойственный – европейский и азиатский – характер страны, ее громадные слабозаселенные пространства значительно затрудняли задачу цивилизации России. Обычаи самого русского народа также выглядели «варварскими», ибо они характеризовались, как правило, с помощью стереотипных описаний европейских путешественников XVI–XVII веков[161]. Вопрос о крепостном праве в статьях «Энциклопедии» почти не поднимался.

Основные статьи о России были написаны Луи де Жокуром (Louis de Jaucourt). Он работал с Дидро с 1751 года, а с 1759-го стал главным сотрудником философа в создании «Энциклопедии». Жокур происходил из старинного рода. Он получил в молодости прекрасное образование в Женеве, Кембридже и Лейдене. Дидро высоко ценил основного автора словаря (ему принадлежит 28 % всех статей), отмечал «разнообразие его познаний»[162]. Действительно, Жокур не был простым компилятором: при подготовке статей «Энциклопедии» он тщательно подбирал источники, обдумывал их, делал самостоятельные выводы[163]. Не исключено, что он в силу своих научных связей проявлял личный интерес к Петру I. В молодости Жокур учился у знаменитого лейденского врача Германа Бургаве, который, по преданию, встречался с Петром I[164]. Затем Жокур занимался описанием известной коллекции курьезов – кабинета Альберта Себы. Эта вторая по счету коллекция Себы создавалась на деньги, полученные от Петра I, который в 1716 году приобрел первую коллекцию для своей Кунсткамеры[165]. Вместе с Жокуром над описанием работал известный журналист и историк Жан Руссе де Мисси – автор первой четырехтомной биографии русского царя на французском языке[166], на которую имеются ссылки в «Энциклопедии»[167].

Основные сведения о «новой» России сообщаются в двух больших статьях Л. де Жокура – «Петербург» и «Россия», хотя ему принадлежат и статьи «Камчатка», «Литва», «Ливония», «Москва», «Самоеды», «Сибирь», «Татары», «Украина», «Волга» и др. При этом, как замечает Белисса, статья «Татары» с описанием народа, «питающегося мясом лошадей и верблюдов, пьющего перебродившее кобылье молоко, смешанное с просяной мукой», не имеющего «ни нравов, ни религии», является своеобразным противопоставлением статье «Россия», в которой говорится о начале преобразования страны на европейский манер[168]. Историческая столица России – Москва – описана как город грязный, азиатский и опасный: «Этот город разделен на четыре части, каждая из которых окружена стеной и рвом. Он постоянно приходит в упадок, потому что большинство домов здесь из дерева, частыми являются пожары, а царь запретил восстанавливать их из камня, с тем чтобы привлечь вельмож и богатых людей в Петербург. Улицы Москвы вымощены лишь в немногих местах и наполнены бродягами и нищими, которые грабят и убивают прохожих с наступлением темноты»[169]. Таким образом, «варварская» Москва противопоставлялась Петербургу, задуманному как европейский город.

Статья «Петербург» помещена в 12-м томе «Энциклопедии»[170]. Автор сообщал, что основанный Петром I в 1703 году город был построен удивительно быстро – за шесть месяцев, причем в разгар войны. Петербург был создан по воле царя в крайне неудобном месте: «он не мог выбрать худшего места». Основателя не останавливали многочисленные трудности и жертвы строительства: болотистая почва, удаленность от источников строительных материалов, эпидемические болезни, уносившие огромное число человеческих жизней. Этот красивейший («la plus belle») город России, по словам автора статьи, лишь при поверхностном знакомстве может показаться красивым. На самом деле здания Петербурга построены плохо, из некачественных материалов, плохо содержатся и просто-напросто разрушаются. «Кто-то сказал, что в других местах здания разрушаются сами собой, но в Петербурге руины специально возводят. Жители вынуждены восстанавливать свои дома по несколько раз за жизнь, поскольку фундаменты на сваях совсем не прочны»[171].

Это суждение было позаимствовано Жокуром из «Писем о России» Франческо Альгаротти, который писал по поводу внешнего вида домов в новой русской столице: «Кто-то даже сказал: в других местах руины образуются сами по себе, а здесь их строят. В этой новой метрополии приходится то и дело перестраивать здания… материалы для построек нехороши, а почва зыбкая»[172]. Более того, наблюдения Альгаротти, который побывал в Петербурге летом 1739 года, были одним из главных источников статьи Жокура[173].

Как база русского морского флота – продолжал Жокур – Петербург тоже очень неудобен: корабли гниют в пресной воде Невы, зимой залив надолго покрывается льдом и корабли не могут выйти в море, наконец, западные ветры, которые здесь господствуют, постоянно мешают плаванию. Здесь энциклопедист также развивал идею Альгаротти, который подчеркивал отсутствие в России естественных условий для развития флота: «нация, не имеющая весьма многочисленного торгового флота, не может иметь и военных кораблей – и все из-за недостатка матросов»[174]. Наводнения и пожары постоянно опустошают город, построенный в основном из дерева. Суровые зимы также осложняют жизнь в городе. Однако все эти неудобства и огромные затраты не остановили царя Петра, который любил преодолевать трудности и силой побеждать природу («mais le Czar se plaisoit à vaincre les difficultés, & à forcer la nature»; курсив мой. – С. М.).

Обратим внимание на это «forcer la nature». Мы встречаем это выражение в «Письмах о России» Альгаротти, который писал о страстном желании Петра I иметь военный флот вопреки природным неудобствам: «Русские стараются, как могут, исправлять эти неудобства, можно сказать, что они почти преодолевают природу» («Les Russes travaillent pourtant à remédier à ces inconvéniens, autant qu’ils peuvent, et l’on peut dire qu’ils forcent presque la nature»)[175]. Однако эта идея еще раньше была высказана Вольтером, восхищавшимся способностью русского реформатора «во всем преодолевать природу» («forcer la nature en tout»)[176]. В отличие от Вольтера, Альгаротти сдержанно относился к результатам насильственных преобразований. (При этом его позиция беспристрастного наблюдателя лишена неприязни к России и к Петру I в частности.) Далее мы увидим, что Дидро будет разрабатывать свой план цивилизации России в противовес идее «forcer la nature»: нельзя побеждать природу, надо следовать ее ходу, ее «законам». Философ будет часто возвращаться к мысли об искусственности Петербурга, этого любимого детища Петра. Посетив столицу империи, Дидро нигде не обмолвился о ее красотах, хотя при Екатерине город значительно преобразился и стал приобретать свой «строгий, стройный вид». Напротив, наблюдения за повседневной городской жизнью, видимо, побудили его поставить вопрос о недостаточной «склонности нации к чистоплотности».

Наконец, в статье «Петербург» дана развернутая оценка деятельности и личности Петра I. Приведем ее полностью:

Как видим, в противовес «некоторым знаменитым писателям» автор не склонен восхвалять Петра I. Признавая незаурядный ум царя, Жокур ясно видел его многочисленные недостатки. Обвинения царя в деспотизме, в притеснениях знати и фаворитизме, в повреждении нравов своих подданных, в увлечениях внешними завоеваниями в ущерб внутреннему развитию страны были характерны для европейской россики. Голоса панегиристов царя не могли заглушить критические отзывы, что и отразилось в статье «Энциклопедии».

В целом эту характеристику, данную русскому реформатору Жокуром, едва ли можно назвать положительной или даже уравновешенной. За внешним блеском новшеств и завоеваний автор отчетливо видел пороки деспотической власти и тяжесть положения подданных царя, как господ, так и крестьян. Жокур, правда, указывал, что некоторые знаменитые писатели представляли царя как одного из величайших монархов в мире. Очевидно, автор имел в виду Фонтенеля и Вольтера, но при этом он скорее полемизировал, чем соглашался с ними. Лишь два момента, которые можно рассматривать как результат деятельности Петра, заслуживали одобрения энциклопедиста. Он находил образцовой веротерпимость русского правительства, по крайней мере в Петербурге: «Сегодня в этом трехсоттысячном городе насчитывается тридцать пять церквей; среди них пять – для иностранцев, как то: католическая, реформатская, лютеранская, – это пять храмов, возведенных во имя терпимости, и столько же примеров для других народов». Автор также констатировал успехи внешней торговли России, отмечал положительный баланс в торговле с иностранцами. Как мы увидим далее, многие критические суждения Жокура будут развиты в более поздних оценках Дидро.

Статья «Россия»[178] начинается с географического описания страны по областям и «царствам» с историческими экскурсами. Автор сообщал о неизвестно откуда пришедших древних славянах, основавших Новгород, который завоевал «царь» Иван Васильевич в 1467 (!) году; о существовании древней Руси со столицей в Киеве, где сохранились древности со времен, предшествующих монгольскому завоеванию; о завоеваниях в Поволжье, осуществленных «Иваном Васильевичем, внуком Ивана Васильевича, самым большим завоевателем среди русских».

История Древней Руси изложена в статье фрагментарно, с упором на азиатский характер обычаев и управления. Значительное внимание уделено крещению Руси при князе Владимире. Затем Жокур вновь обращался к оценке деятельности Петра I. Эта оценка как будто несколько смягчилась по сравнению с предыдущей статьей, что можно объяснить влиянием первого тома «Истории Российской империи при Петре Великом» Вольтера, который к тому времени только вышел из печати. Из него автор статьи позаимствовал не только многие факты, но и некоторые типичные суждения Вольтера и даже его ошибки. Влияние Вольтера почти текстуально просматривается в трактовке древнерусских обычаев как азиатских, в сравнении стрельцов с турецкими янычарами, в неверном указании на азиатское происхождение царского титула и т. д. Вслед за Вольтером Жокур ошибочно называл Ивана Грозного освободителем Руси от татарского ига.

Впрочем, и здесь Жокур, в отличие от знаменитого историка Петра I, далеко не склонен говорить комплименты в адрес России и ее двора. В частности, он оспаривал указанное Вольтером число жителей России – 24 миллиона, замечая при этом: «нельзя доверять всем подсчетам, выполненным по требованию монархов, ибо, чтобы угодить им, стараются умножить, преувеличить, удвоить количество их подданных». В этом замечании слышится упрек как русскому правительству, так и излишне доверчивому историку. Сам Жокур полагал число жителей России равным 12 миллионам[179]. Он неоднократно повторял, что территория России очень слабо заселена: «почти вся империя не что иное, как пустыня»[180]. Целые огромные провинции, по его словам, почти не обитаемы. А те, что по своим природным условиям и плодородию близки к Европе, являются недавним завоеванием Петра I.

Вопрос о количестве населения в России представлялся Жокуру (и многим другим авторам, в том числе и Дидро) отнюдь не праздным. В соответствии с политико-экономическими представлениями того времени плотность населения являлась верным показателем степени развития страны. Этот вопрос будет неоднократно подниматься в беседах Дидро с императрицей.

Верный просветительской традиции, Жокур значительное внимание уделял вопросу о влиянии церкви на развитие общества, в частности вопросу о вреде безбрачия и паразитизме духовенства, который так остро был поставлен Дидро в отношении Франции. «На огромном пространстве, которое заключает в себе Россия, насчитывается примерно 7400 монахов и 5600 монахинь, и это несмотря на меры Петра Великого по сокращению их количества, меры, украшающие законодателя в империи, где более всего недостает человеческого материала. Эти тринадцать тысяч человек, живущих в монастырях и потерянных для государства, имеют семьдесят две тысячи крепостных, обрабатывающих их владения, что, очевидно, слишком много; ничто лучше не показывает, насколько трудно искоренить старые злоупотребления»[181]. Как видим, автор относил широкое распространение монашества и монастырского землевладения в России (монастыри и монашество пользовались особым покровительством со стороны Елизаветы Петровны) к числу наиболее трудноискоренимых пережитков варварства. К тому же русское духовенство, по словам энциклопедиста, отличается невежеством.

Заслуживает упоминания вскользь брошенное замечание Жокура относительно введения в России европейской одежды. Эта мера Петра I не казалась автору безусловно полезной. Старинная русская одежда была в некоторых случаях более благородной и представительной, больше соответствовала суровым климатическим условиям России. Жокур не удержался, чтобы не осудить перенятый русскими «смешной и варварский» европейский обычай носить шпагу – «чтобы идти говорить с Богом, с королем, с женщинами, имея длинное наступательное оружие, которое болтается у ног». В данном случае борьба с дворянскими привилегиями выходила у автора на первый план.

Жокур одним из первых высказал мысль о том, что нововведения были до некоторой степени подготовлены предшественниками Петра и в этом смысле не случайными. В частности, он писал о значительной роли царя Алексея Михайловича в деле модернизации России[182]. Вольтер, как известно, подошел к этой мысли, но не развил ее, чтобы не принижать исторической роли Петра – «творца России». Жокур был более последовательным: он показал, что Алексей Михайлович пытался налаживать дипломатические связи с европейскими государствами, он «первым» приказал составить свод законов, пытался устроить полотняные и шелковые мануфактуры, заселял пустынные восточные районы своей страны выходцами из Речи Посполитой. Отец Петра «сколько мог вводил дисциплину в свои войска», то есть начал создавать регулярные войска, пригласил из Голландии первых кораблестроителей. Таким образом, царь Алексей Михайлович «наметил, подготовил дело, которое Петр усовершенствовал. Он передал сыну весь свой гений, но еще более развитый, более мощный и более просвещенный благодаря путешествиям». Одним словом, «варварство начало иссякать среди народа, и, следовательно, царю Петру не потребовалось таких гигантских усилий для приобщения своего народа к культуре, как в том пытались нас убедить некоторые авторы». Мысль о подготовленности петровских реформ, подрывавшая идею «творца новой нации», была впоследствии с энтузиазмом воспринята Екатериной II и развита в ее сочинениях[183]. В остальном императрица была недовольна статьями Жокура, о чем прямо заявляла Дидро. Последний в гораздо большей степени, чем Екатерина, разделял взгляды своего коллеги по «Энциклопедии», но догадка об исторической обусловленности петровских реформ его не увлекла.

Полемизируя в вопросе о подготовленности реформ с Вольтером, Жокур в этой статье в основном поддержал вольтеровскую оценку петровских реформ как чрезвычайно благоприятных для России.

Автор и в данном случае проявил определенную сдержанность и скептицизм. Его слова о том, что едва затронутая цивилизацией, слабо заселенная, находящаяся под игом деспотизма страна с суровым климатом может вернуться в состояние варварства, станут составной частью размышлений Дидро об исторической судьбе России.

В статье Жокура можно разглядеть зародыш еще одной идеи, волновавшей многих французских авторов, в том числе, кажется, и Дидро. Это распространенная идея «русской угрозы», которая впервые заявила о себе во время Северной войны, а затем вновь ожила в годы Семилетней войны. Россия с ее огромной армией, умеющей побеждать войска прославленных европейских полководцев, таких как Карл XII и Фридрих II, казалась многим непрошеным гостем, нарушающим политическое равновесие в Европе. Констатируя большое влияние, которое Россия со времен Петра Великого стала оказывать на европейские дела, автор не склонен преувеличивать опасность русских завоеваний в Европе, ибо, по его данным, Россия с ее небольшими государственными доходами может воевать с турками, но не может вести военных действий в Европе без дополнительных субсидий со стороны своих союзников.

Имя Петра I фигурирует во многих статьях «Энциклопедии», посвященных вопросам науки, культуры, образования, а также промышленности и торговли. Петр упоминается в связи с характеристикой путей сообщения и географическими открытиями. Внимательный читатель «Энциклопедии», а таковым, несомненно, был ее редактор Дидро (как, впрочем, и Екатерина II), не мог не обратить внимания на необычайно широкий диапазон деятельности царя, на его личный вклад в дело цивилизации России. Так именно личной инициативой Петра, знакомого с опытом Франции, объясняется появление Академии наук в России. А в статье «Библиотека» утверждается, что царь учредил «множество академий» в разных частях своей империи (очевидно, имеются в виду учебные заведения) и передал множество книг в Петербургскую академию наук. Также отмечается, что при Петре в России началась добыча различных руд, были прорыты каналы, соединяющие старую и новую столицы и т. д. Все эти сообщения сопровождаются такими, например, замечаниями: благодаря Петру «Россия, наконец, сбросила иго варварства»; царь Петр «посреди войны заставил процветать искусства и науки»; он «вытащил Россию из грубости, в которую она была погружена»; «потребовался Петр Великий, чтобы ввести науки в свое государство» и т. д.

Статьи «Энциклопедии» позволяют до некоторой степени проникнуть в творческую лабораторию их авторов, увидеть, какими источниками они пользовались при характеристике России и ее реформатора. Несомненно, это в основном источники западноевропейские, хотя и труды петербургских академиков французским ученым были известны. Недостаток современных сведений нередко восполнялся обращением к классическим трудам XVI–XVII веков, вышедшим из-под пера Сигизмунда Герберштейна, Жоржа Маржерета, Адама Олеария. Из новейших публикаций пользовались популярностью у авторов «Энциклопедии» книги Иоганна Георга Гмелина «Флора Сибири» (1747–1749) и «Путешествие по Сибири» (1751), а также труд французского ориенталиста Жозефа де Гиня «Всеобщая история гуннов, турок, монголов и других татар» (1758). В краткой библиографической ссылке при статье «Россия» указаны труды Джона Перри, Филиппа Иоганна Страленберга и Вольтера. Ж. Дюлак, комментируя статью «Россия», обратил внимание не только на значительные заимствования из первых глав вольтеровской «Истории Российской империи при Петре Великом», но и на использование Жокуром «Доклада о России, какой она была в 1710 году» британского дипломата Чарльза Уитворта (английское издание 1758 года), «Записок о Московии» Фуа де ла Невилля (Париж, 1698), «Путешествий» Яна Стрейса (Амстердам, 1720). Исследователь указывает также на возможное влияние на автора статьи суждений о России Ш. Монтескье и К.-А. Гельвеция[184].

[153] Mémoires pour servir à l’histoire de la vie et des ouvrages de Diderot. P. LIV.

[154] Ibid. P. LIV.

[155] Документальных доказательств членства Дидро в Стокгольмской академии не обнаружено. См.: Карп С. Я. Французские просветители и Россия. С. 125.

[156] Mémoires pour servir à l’histoire de la vie et des ouvrages de Diderot. P. LXIV.

[157] Подробнее см.: Мезин С. А. Взгляд из Европы: французские авторы XVIII века о Петре I. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 2003.

[158] См.: Коробочко А. И. «Энциклопедия» Дидро и Россия // Труды государственного Эрмитажа. Л.: Искусство, 1975. Т. XVI. С. 73–89; Desné R. La Russie dans l’Encyclopédie de Diderot // Ex orient lux. Mélanges offerts en homage au professeur Jean Blankoff. Bruxelles, 1991. Vol. 2. P. 67–80.

[159] Belissa M. La Russie mise en Lumières. Représentations et debates autour de la Russie dans la France du XVIII-e siècle. Paris: Éditions Kimé, 2010. P. 23–25.

[160] Desné R. La Russie dans l’Encyclopédie de Diderot. P. 69.

[161] Belissa M. La Russie mise en Lumières. P. 56–57, 75–76.

[162] См.: Proust J. Diderot et l’Encyclopédie. Paris: Albin Michel, 1995. P. 133, 134, 506–507, 521.

[163] Morris M. F. Le chevalier de Jaucourt. Un ami de la terre (1704–1780). Genève: Slatkine, 1979. P. 52.

[164] См.: Haechler J. L’Encyclopédie de Diderot et de… Jaucourt. Essai biographique sur le chevalier Louis de Jaucourt. Paris: Honoré Champion Editeur, 1995. P. 70, 72; Я. Штелин в сборнике «анекдотов» о Петре I поместил рассуждение «славного» Бургаве о причинах смерти Петра, записанное со слов его племянника, лейб-медика императрицы Елизаветы Петровны. См.: [Stählin J. von.] Originalanekdoten von Peter dem Grossen. Aus dem Munde angesehener Personen zu Moskau und Petersburg vernommen und der Vergessenheit entrissen. Leipzig, 1785. № 115.

[165] Дриссен-ван хетт Реве Й. Голландские корни Кунсткамеры Петра Великого: история в письмах (1711–1752). СПб.: МАЭ РАН, 2015. С. 107–117.

[166] [Nestesuranoi I.] Mémoires du regne de Pierre le Grand… La Haye, 1725–1726. T. 1–4. См.: Мезин С. А. Голландский публицист Жан Руссе де Мисси как биограф Петра I // Россия – Нидерланды. Диалог культур в европейском пространстве. Материалы V Международного петровского конгресса. Санкт-Петербург, 7–9 июня 2013 года. СПб.: Европейский Дом, 2014. С. 442–457.

[167] Morris M. F. Le chevalier de Jaucourt. P. 59.

[168] Belissa M. La Russie mise en Lumières. P. 76.

[169] Encyclopédie, ou Dictionnaire raisonné des sciences, des arts et des métiers… T. 10. A Neufchastel, 1765. P. 751.

[170] Ibid. T. 12. 1765. P. 463–464.

[171] Здесь и далее перевод с французского мой. – С. М.

[172] [Algarotti F.] Lettres du comte Algarotti sur la Russie… Londres et se trouve à Paris: chez Merlin, 1769. P. 70. См. также описание Петербурга: p. 68–70. Жокур использовал итальянское издание «Писем» 1760 года. Научная публикация на русском языке: Альгаротти Ф. Путешествие в Россию / Изд. подгот. И. П. Володина и А. Ю. Миролюбова. СПб.: Наука, 2014.

[173] См.: Goggi G. Diderot-Raynal e Algarotti sulla Russia // Letteratura fra centro e periferia. Studi in memoria di Pasquale Alberto De Listo. Napoli; Roma: Edizioni Scientifiche Italiane, 1987. P. 543–584.

[174] [Algarotti F.] Lettres du comte Algarotti. P. 49.

[175] [Algarotti F.] Lettres du comte Algarotti. P. 50; в современном переводе фраза звучит следующим образом: «Однако же русские, насколько могут, эти препятствия преодолевают, почти превозмогая естество» (Альгаротти Ф. Путешествие в Россию. С. 40).

[176] Voltaire. Histoire de l’empire de Russie sous Pierre le Grand // Les oeuvres completes de Voltaire. T. 47. Oxford: The Voltaire Foundation, 1999. P. 940; Idem. Histoire de Charles XII // Les oeuvres completes de Voltaire. T. 4. Oxford: The Voltaire Foundation, 1996. P. 283.

[178] Encyclopédie, ou Dictionnaire raisonné des sciences, des arts et des métiers… T. 14. 1765. P. 442–445; само название статьи содержало элемент новизны, ибо в первых томах «Энциклопедии» авторы часто называли страну Московией.

[179] В 1719 году население России составляло 15,6 млн, из них 2 млн проживало на вновь завоеванных территориях; в 1744 году численность населения достигла 18,2 млн, а в 1762 – 23,2 млн. См.: Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.): В 2 т. СПб.: Дмитрий Буланин, 2000. Т. 1. С. 20; Водарский Я. Е. Население России за 400 лет. М.: Просвещение, 1973. С. 54.

[180] Ср.: [Algarotti F.] Lettres du comte Algarotti. P. 122–123.

[181] Эти сведения Жокур почерпнул из «Истории Российской империи» Вольтера. См.: Les oeuvres completes de Voltaire. T. 46. Oxford: The Voltaire Foundation, 1999. P. 487. В действительности в начале 60-х годов XVIII века церковь была владельцем более миллиона крестьян. См.: Мадарьяга И. де. Россия в эпоху Екатерины Великой. М.: Новое литературное обозрение, 2002. С. 161.

[182] Впервые мысль об этом прозвучала в анонимном «Письме… о современном состоянии Московии», помещенном в издании, опубликованном на французском языке: [Brand A.] Relation du voyage de Mr Evert Isbrand envoyé de Sa Majesté Czarienne à l’empereur de la Chine, en 1692, 93 & 94. Amsterdam: Jean-Louis de Lorme, 1699. P. 194–196.

[183] См.: Осмнадцатый век: Исторический сборник, издаваемый П. Бартеневым. М., 1869. Кн. 4. С. 383, 424.

[184] Dulac G. Notes sur l’article RUSSIE, (Géog. mod.) (Encyclopédie, t. XIV, p. 442a–445b) // Édition numérique collaborative et critique de l’Encyclopédie, mise en ligne, le 13 oct. 2017 – http://enccre.academie-sciences.fr/encyclopedie/article/v14-1564-0/ (последнее обращение – 17.02.18).