Доброе имя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Обещаю не задавать этих вопросов. Надо попросить ассистентов срочно вычеркивать их из списка.

– Какова роль личности? Безусловно, значительная. Но зависит она от того, как эта личность поведет управление процессами, уже начавшимися или готовыми начаться (я имею в виду тех, кто может в силу своего влияния оказывать влияние на общество). Что касается меня, то я всего лишь воспользовался результатами развития науки, накопленными в ходе предыдущего развития человечества. Так называемая информационная эпоха, о которой Вы говорили, обеспечила небывалую до нее свободу научного творчества и скорость обмена идеями. И этим была подготовлена новая научная революция. Срок окупаемости наукоемких проектов сократился в десятки раз. Оставалось всего лишь проверить это на практике. Я был, кажется, первым, кто стал рассматривать научный процесс как короткоживущий проект. Я рискнул и выиграл. Мой пример уже вдохновил более осторожных бизнесменов.

Дальше собеседники перешли к воспоминаниям о событиях, изменивших привычки человечества, сделавших человечество сплоченным как никогда прежде. Лев знал практически всех главных героев научного бомонда и бизнеса и очень зажигательно умел рассказывать досужие истории из их жизни. Час интервью пролетел незаметно. Сама съемочная группа слушала запись с открытыми ртами.

– Лев Сергеевич, у нас остается не так много времени, а хотелось бы поговорить и о том, как Вы смотрите в будущее. Каких фантастических открытий ждать?

– Вы хотите инсайдерской информации из будущего? Вам скажу, а остальные пусть отвернуться. Я все-таки опасаюсь, что узнают конкуренты.

– Отвернитесь и закройте уши! – сказал ведущий, повернувшись лицом в камеру.

– Надежно? – со смехом спросил Лев и, получив гипертрофированно утвердительный ответ, продолжил, – если серьезно, кто знает, что станет определяющей тенденцией развития. Лично я считаю, что в ближайшем будущем нас ждет смена основного источника информации об окружающем. Сегодня и человек, и машины получают основную информацию из визуального и слухового анализатора. В случае техники – световые и волновые способы анализа окружающего. Но я думаю, что им на смену придет газоанализ для машин и анализ запахов для человека. Не утверждаю, что это произойдет быстро, но работа уже идет. Объем информации, которую можно получать таким образом многократно больше, чем при применяемых сегодня средствах. Есть существенная проблема: как перенастроить человека, какие последствия наступят для психики, если мир откроется еще и с этой стороны. Вот о чем я сегодня размышляю.

– Потрясающе! Ну, а что Вы скажете о политике в области научных исследований?

– Вы прямо о больном!

– Неужели все так плохо?

– Нет, отнюдь! В целом политика ведется очень разумная, с учетом возможных рисков и стремлением к опережению стран-конкурентов. Но вот кадровые назначения лично у меня вызывают ужас.

– Ужас?

– Что Вы знаете о советнике президента Вере Елисеевой?

– Ну, я читал ее биографию…

– А Вы знаете, что там такое количество лжи, что непонятно, есть ли там правда.

– Лев Сергеевич, идет запись. Вы произносите достаточно страшные обвинения. Вы готовы их подтверждать?

– Готов.

– И не боитесь встречных действий? Судов, например?

– Как я могу бояться, если я прав. Так уж получилось, что лучше меня никто не знает Веру Елисееву. Это моя первая любовь, у нас с ней общий ребенок. Только вы нигде не прочитаете и не услышите ни обо мне, ни о ребенке, ни о том, что Елисеева – это ее третья фамилия, что ее отца не зовут Антоном.

Вся съемочная группа еще шире открыла рты, ожидая, что сейчас еще будет. Ведущий один справлялся со своим удивлением и наслаждался будущим триумфом своей программы.

– Подождите, я не успеваю осмыслить. Вы утверждаете, что она не та, за кого себя выдает?

– Можно сказать и так. Сложно сказать, кто она. До того, как стать Елисеевой она была Верой Рубис, уроженкой Германии, гражданкой Канады. А еще раньше она была гражданкой России, носила то же имя, но другую фамилию и отчество, была другого года рождения. На должность в государственном управлении назначен человек, имеющий признаки использования ее в качестве секретного сотрудника какой-то специальной службы. И это не детектив, а реальность. И что самое удивительное, даже я не могу дать этому объяснение.

– Но, может быть, это наш агент. Ее специально вырастили, спрятав от хищных лап враждебных спецслужб, – ведущий намеренно гримасничал, пытаясь придать моменту немного гротеска.

Но Лев был предельно серьезен:

– Да, может быть. Политики руководствуются прежде всего целесообразностью. Но в таком случае меня ужасает отсутствие в этом человеке нравственности. Будучи моей женой, она исчезла, инсценировала собственное самоубийство, оставив меня и свою мать в неутешном горе. Родив потом ребенка, она оставила его посторонним людям, и старалась о нем не вспоминать. Я встретил ее позднее случайно. И тогда она из чистой своей прихоти разрушила мой второй брак. И в дополнение к своей изощренной жестокости, она на редкость развратна. Я скажу тяжелую для меня вещь, но я обязан ее сказать: когда она захотела оттолкнуть меня навсегда, она демонстративно при мне занялась сексом с двумя мужчинами, и я ничего не мог сделать! Кому служит человек, способный на такие поступки?

– Лев Сергеевич, это самое тяжелое признание, которое я услышал за всю свою профессиональную карьеру (да что там!), за всю жизнь. Я потрясен. Но профессиональная этика требует от меня предоставить слово Вашему оппоненту. Думаю, что следующую передачу мы проведем с участием Веры Елисеевой. Услышав столь тяжелые обвинения, Вера Антоновна, я полагаю, захочет что-то ответить на них. Возможно, если и Вы, и она будете согласны, мы проведем совместное интервью. Ну а на этом я прощаюсь. Напоминаю, что сегодня нашим гостем был Лев Сергеевич Соловейчик, потрясающий бизнесмен, восхитительный человек, и главный ньюсмейкер последнего года.

В студии все сидели, выпучив глаза от удивления. Ведущий испытывал восторг от неожиданно свалившейся в его руки сенсации. Лев чувствовал, как вступил в схватку, чувствовал охвативший его азарт борьбы, стремление идти до конца. Все это было знакомо ему, но одно мерзкое чувство примешивалось к этой благородной буре, гася ее: Лев боялся. Притом он понимал, что боится даже последствий этой передачи, на которую его толкнул более сильный страх – страх перед местью Веры.

Передача вышла на следующий день. Лев имел силы смотреть ее: увидеть и услышать со стороны, как он клевещет на Веру было бы для него слишком тяжело. Он полагался не на собственную оценку программы, а на реакцию других людей.

С момента начала передачи он просматривал комментарии: по большей части это были малозначащие восторги его поклонниц и поклонников. В момент, когда по хронометражу должны были звучать сведения о Вере, Лев чувствовал, как кровь начала стучать у него в висках. Он читал комментарии к передаче без всякого понимания. Постепенно он стал замечать, что никакого изумления зрители не испытывали. Никто не упоминал Веру. Лев предположил, что его обманули, и стал смотреть передачу сам. Проматывая короткими отрезками, чтобы убедиться, что интервью не нарезали в порядке, отличающемся от хода состоявшейся беседы, он добрался до конца. Ничего о Вере в передаче не было. Лев посмотрел комментарии: ничего кроме восторгов по его поводу. Тогда он посмотрел передачу целиком: кусок о Вере был просто вырезан. Его обманули. «Что этот червяк себе позволяет?» – взорвался Лев. Он тут же позвонил корреспонденту.

– Что это значит? – без всякого приветствия мрачным голосом спросил он.