– Я приехал к тебе. Или за тобой.
– Мы будем беседовать в присутствии твоих … – она помедлила, смерила взглядом телохранителей, – в присутствии твоих друзей?
Льву стало стыдно, он подумал, что Вера поняла, что телохранители приставлены к нему отцом в большей степени как его няньки. Он повернулся к ним и кивнул, дав этим знак удалиться. Они удалились в сторону диванов в холле.
– Ну, что ж, проходи! – Вера пригласила его войти.
Как только дверь захлопнулась, Лев обнял Веру, но она не стала отвечать ему. Ее руки спокойно висели вдоль туловища, а потом она не сильно, но настойчиво отстранила его от себя.
– Ты даже не предупредил. А если бы я была не одна?
Вера была одета в легкую домашнюю двойку, свободно облегающую тело, и казалась от этого такой близкой и вдвойне желанной. Ее слова больно задели Льва.
– Не трави мне душу! Я согласен на все. Только будь со мной.
Вера никогда не видела его таким жалким. Он приполз умолять ее. Сердце сжималось от сострадания. Но она прекрасно понимала, что он преобразится, чуть только добьется своего, и тогда он превратится из жертвы в мучителя.
– С чем ты согласен? Делить меня с другими?
– Да.
– Но я не согласна, чтобы ты меня делил с кем-либо. Можно оставить мне воспоминания о моей первой любви? Ты уже сделал так, что мне больно вспоминать. Теперь ты пришел, чтобы мне было противно вспоминать о ней?
– Вера, я хочу быть с тобой! Мне уже ничто другое не нужно.
– Лев, милый мой, я ведь все тебе уже сказала. Но ты не понимаешь! Как бы я хотела вернуть тебя тогдашнего. Но только я знаю, что ты другой, и с этим другим я не хочу быть вместе. Знаешь, как прощаются с покойником? Внутри все болит, хочется схватить это тело и не отдавать. Но при этом ты понимаешь, что через минуту ты же сам разожмешь объятия с отвращением.
Они надолго замолчали. Вера сказала все, что было у нее на душе и была чиста перед своим любимым. А Лев почувствовал себя в кромешной темноте. Он даже закрыл глаза для того, чтобы тратить поменьше сил. Наконец он нашел за что зацепиться.
– А что мне делать? – спросил он.
Вера молчала.
– Ты говорила, что довольна своей жизнью. А мне все опротивело.
Он тяжело задышал.
– И в этом ты виновата!
– Я?
– Конечно! Я развожусь с женой. Я пью как сапожник. Я не могу управлять своим бизнесом. И все потому, что тебе захотелось освежить воспоминания. Зачем ты пришла в мою жизнь опять? – Лев стал говорить тихим и спокойным голосом, что совсем не вязалось со смыслом сказанного.
– Это ты нашел меня. Это ты искал нашего сближения.
– Ты умело расставила сети, в которые я попался. А теперь ты торжествуешь. Ты победила. Что тебе еще надо? Чтобы я утопился? Теперь моя очередь? Какой хороший спектакль ты разыграла со своим самоубийством! Даже не верится, что ты действовала одна.
– Я не разыгрывала спектакль. Если ты хочешь, чтобы и мне было плохо, не только тебе, давай, продолжай.
– А как ты спаслась?
– Нашлись люди, которые вытащили меня.
– А почему ты не объявилась, ведь тебя искали? Ладно я, но тебе не жаль было свою мать?
– Ты не сможешь этого понять, я тогда чувствовала, что моя прежняя жизнь оборвалась, и связи с ней нет. Это со мной было уже второй раз. Первый раз – когда ты стоял на коленях в реанимации.
– И где же ты пряталась? Кто тебя приютил? А, я понял, это в твоей жизни было во второй раз. Снова нашелся благородный рыцарь, который тебя спас. И ты ему отдалась, как только обсохла.